Хабаровские чекисты. История в документах и судьбах


Хабаровские чекисты. История в документах и судьбах / Автор-сост. А.С. Колесников. – Хабаровск: «Частная коллекция», 2011. – 208 с.: ил.

ISBN 978-5-7875-0104-9

Сборник документальных очерков «Хабаровские чекисты», посвящен истории организации и становлении органов безопасности Хабаровского края, которым в 2011 году исполнилось 90 лет.

Издание основано на архивных источниках, материалах оперативных дел, документальных фотографиях, биографиях людей, с которыми связаны не только успешные чекистские операции, реальные достижения в пресечении подрывной деятельности спецслужб противника, но и репрессивная политика органов в предвоенные годы.


Содержание:

Дёмин С.А. Уважаемые читатели! (Вместо предисловия)

Точка отсчета. 1 февраля – праздник хабаровских чекистов

Чумаков Н.С. Становление органов государственной безопасности на Российском Дальнем Востоке (1917–1923)

Действующие лица: Начало…

Егоров Н.А. Дальневосточные чекисты в борьбе с подрывно й деятельностью белоэмиграци и иностраных спецслужб

Действующие лица: агентурно-следственные разработки: «Автомобилисты», «Золотоискатели»

Действующие лица: агентурно-следственная разработка «Маки-Мираж». Сахалянский эпизод

Действующие лица: «Дальневосточный вопрос»

Действующие лица: Последний рейд диверсанта

Действующие лица: агентурно-следственная разработка «РФП в Маньчжурии»

Тужилин С.В. Сложные предвоеные годы

Действующие лица: 1930-е

Николаев С. «Маки-Мираж»: триумф и трагедия хабаровской разведки

Дом на Волочаевской

Действующие лица: агентурно-следственная разработка «Маки-Мираж»

Тревожные дни

Аресты продолжаются

Действующие лица: В.А. Нейман, Н.П. Шилов

Судьба предателя

Действующие лица: Г.С. Люшков

Последний бой Шилова

Действующие лица: Т.Д. Дерибас

Факты убеждают

Бессонов А.В. Управление НКГБ в годы Великой Отечественой войны

Попов И.В. Операция «Альфа»

Багинов А.В. Група «Родина»

Буркова В.В. Строительство № 500

Действующие лица: Стройка НКВД

Действующие лица: Дорога к океану

Полникова И. Сундучок с секретом: а там… Моцарт

Действующие лица: «Серебряная труба Европы»

Действующие лица: Школа НКВД

Тонковидов В.А. Агент Агафонов

«Засветились»

Действующие лица: Радист с Симушира

Полковников И.И. Операция «Аванс»

Дипломаты-шпионы

Действующие лица: Полковник Исламов

Прерваный вояж

Действующие лица: Следственно арестованные

Лавренцов А.П. Незавидный финал : «оборотни» эпохи застоя

Действующие лица: Преступная группа

Продавал Родину… запчастями

Действующие лица: СУ-27

Действующие лица: «Ослепленные»

Ослепленые блеском золота

Начальники Управления. 1934–2011

Зачислены навечно в списки личного состава УФСБ Роси по Хабаровскому краю

Спортивная жизнь Управления крепкая основа безопасности

2010 год. События

Действующие лица: Ветераны

Историческая справка об органах государственной безопасности

Именной указатель


Группа «Маки–Мираж»

Группа «Маки–Мираж»

ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЕ ЧЕКИСТЫ В БОРЬБЕ С ПОДРЫВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ БЕЛОЭМИГРАЦИИ И ИНОСТРАННЫХ СПЕЦСЛУЖБ

С января 1934 года задачи японских спецслужб в Маньчжурии были подчинены единому «Плану политических мероприятий для подготовки войны против СССР», разработанному Харбинской японской военной миссией [1]. Маньчжурская белоэмиграция оказалась в зависимости от японских спецслужб, подрывная деятельность белоэмигрантских организаций стала осуществляться, прежде всего, в интересах Японии. Советские органы госбезопасности на Дальнем Востоке большие усилия сосредотачивали на пресечении попыток японских спецслужб перебросить через советскую границу агентов, завербованных из числа белоэмигрантов: членов Братства Русской Правды, Русской фашистской партии, Трудовой крестьянской партии.

В связи с появлением на территории Маньчжурии новых разведывательных и контрразведывательных органов работа советской внешней разведки в Маньчжоу-Го резко осложнилась. Японцы активно содействовали этому: предпринимались меры для свертывания деятельности официальных учреждений СССР в Маньчжоу-Го, в результате чего ограничивались возможности советских спецслужб осуществлять разведдеятельность с легальных позиций. В связи с этим упор стал делаться на создание на территории Маньчжоу-Го нелегальных резидентур, а также на разведывательную деятельность в направлении Маньчжурии с легальных и нелегальных позиций в Северном Китае.

С оккупацией Японией Маньчжурии активизировалась деятельность антисоветской белоэмиграции. Поэтому в первой половине 1930-х годов наблюдается наиболее активная работа дальневосточных контрразведчиков под руководством Полномочного представителя ОГПУ на Дальнем Востоке Терентия Дмитриевича Дерибаса по проведению различных операций против подрывной деятельности противника.

Для выявления на территории СССР законспирированных контрреволюционных организаций, связанных с эмигрантскими центрами за границей, чекистами проводились различные мероприятия. Помимо перевербовки выявленных агентов широко использовалась «подстава» легендированных «антисоветских» организаций для дезинформации и проникновения в белоэмигрантские структуры. Подобные оперативные игры проводились в тесном взаимодействии с Иностранным отделом ОГПУ.

Так, в 1930–1932 годах Владивостокским оперативным сектором ОГПУ была проведена агентурная разработка «Х-3». На основе ликвидированной во Владивостоке контрреволюционной организации бывших белых офицеров «Новая Россия» чекистами была создана легендированная «Национал-фашистская дальневосточная организация». Ее «представитель» – агент ОГПУ – был послан в Харбин, где сумел войти в доверие к руководству Российской фашистской организации, другим белоэмигрантским деятелям и японцам, а позже даже введен в ЦК Русской фашистской партии. В результате чекисты получили канал дезинформации противника, а деятельность некоторых белоэмигрантских организаций и японской разведки в Харбине была взята под контроль [2].

В 1930 году проживающие в Харбине бывшие члены партии правых эсеров объединились и создали свой комитет. Председателем был избран бывший руководитель Песчано-Озёрского съезда эсеров на Амуре и участник Зазейского восстания Н.И. Бердюгин. В 1931 году после смерти Н.И. Бердюгина Харбинский комитет правых эсеров возглавил вышедший из Дальневосточного комитета Трудовой крестьянской партии (ТКП) Д.И. Поздняков. К группе эсеров примкнули и другие бывшие члены ТКП. «Белый сектор» резидентуры ИНО в Харбине вовремя отреагировал на создание Харбинского комитета правых эсеров и своевременно поставлял о нем информацию в ПП ОГПУ ДВК.

Благодаря проведенной в 1931–1933 годах дальневосточными органами контрразведки агентурной разработке «Неугомонные», харбинским эсерам развить свою антисоветскую деятельность так и не удалось [3].

В 1930–1931 годах дальневосточными чекистами была проведена агентурная разработка «Сараевцы», в результате которой была ликвидирована контрреволюционная повстанческая организация амурского казачества (53 человека), руководимая с территории Маньчжурии бывшим казачьим полковником Сараевым, связанным с Братством Русской Правды.

В ходе операции были также ликвидированы пять мелких казачьих группировок в Рухловском, Хабаровском и Николаевском районах [4].

В 1930–1932 годах Полномочным представительством ОГПУ ДВК была проведена оперативная разработка «Сечевик» по пресечению подрывной деятельности «Рабоче-крестьянской казачьей партии». Чекистам удалось внедрить в центр РККП своего спецагента, взяв под контроль практически всю работу группировки в Маньчжурии. Органами ОГПУ на территории Приморья были созданы «ячейки партии», образовавшие легендированный Приморский Областной совет РККП с центром во Владивостоке. И ячейки, и Областной совет возглавляли агенты ОГПУ.

Такой же «подпольный» Областной совет был создан и на территории Амурской области с центром в Благовещенске. Сумев привлечь внимание харбинского центра РККП к этим Областным советам, чекисты смогли перехватить и взять под контроль всю деятельность этой организации. Таким образом, в результате оперативной игры, подобной операции «Трест» и другим знаменитым операциям, реальная работа РККП была парализована [5].

В 1932 г. в результате комплекса оперативных мероприятий Полпредства ОГПУ был фактически ликвидирован Приграничный отдел Братства Русской Правды [6]. В 1933 году Особым отделом ПП ОГПУ и ОКДВА в рамках агентурного дела «Амурцы» в Амурской области была ликвидирована агентурная сеть помощника наместника БРП на Дальнем Востоке генерала Е.Г. Сычёва. В этот период дальневосточными чекистами проведен целый ряд операций против белоэмигрантских организаций: разработка «Б-2», направленная против Трудовой крестьянской партии и организации атамана Г.М. Семёнова, «Новые» – против организации «сибирских областников» и др. [7].

В 1931–1932 годах Западносибирское и Дальневосточное полпредства ОГПУ провели совместную агентурную разработку «Таежные братья» по проникновению в руководство Русского общевоинского союза и Братство Русской Правды на Дальнем Востоке и пресечению их подрывных замыслов. В ходе операции агенту ОГПУ удалось проникнуть в окружение генерала И.Ф. Шильникова, войти к нему в доверие. В результате чекисты взяли под контроль каналы БРП на юге Сибири, а летом 1932 года ликвидировали подпольную организацию Братства в г. Минусинске и его окрестностях [8].

В 1932–1938 годах Особым отделом ПП ОГПУ и ОКДВА (с 1934 года – УНКВД) проводилась агентурно-следственная разработка «Автомобилисты», в результате которой было вскрыто и ликвидировано несколько агентурных групп в частях ОКДВА. Членами этих групп были бывшие харбинцы, призванные на военную службу и окончившие автомобильные курсы в Харбине. На самом деле курсы являлись школой подготовки разведчиков и диверсантов для Братства Русской Правды и японских спецслужб. Руководители этих шпионских групп, как правило, специально проникали в армию, скрывая для этого свой истинный возраст и выдавая его за призывной. В 1931–1932 годах Особый отдел ПП ОГПУ ДВК провел агентурную разработку «Бегуны» по выяснению причин участившегося дезертирства красноармейцев в Маньчжурию.

Выяснилось, что причины участившихся случаев дезертирства – идеологическая обработка военнослужащих и саботаж руководителей шпионских групп, проходивших по разработке «Автомобилисты».

 

Рубль, использовавшийся как пароль

Рубль, использовавшийся как пароль

Параллельно разработке «Автомобилисты» проводилась аналогичная разработка «Трактористы» – по выявлению агентов БРП, окончивших в Харбине курсы трактористов. Кроме того, параллельно этим операциям с 1931 года проводились разработки «Харбинцы» (ПП ДВК) и «Эмигранты» (Читинским оперсектором ОГПУ) по выявлению агентуры из числа специалистов – выпускников харбинских курсов, внедрившихся в различные отрасли народного хозяйства, на заводы, предприятия и фабрики.

Весной 1933 года в Особый отдел ПП ОГПУ по ДВК поступили агентурные донесения, что по заданию японцев Харбинский отдел БРП формирует в Харбине диверсионную группу численностью пять человек, предназначенную к переброске в Приморье в район Никольск-Уссурийска. Возглавил группу член БРП и японский агент Иван Комисаренко, имевший широкие связи в Приморье, которые группа предполагала использовать как явки. В связи с этим все явки группы на советской территории были обставлены агентурой ОГПУ. В составе диверсионной группы был и представитель Трудовой крестьянской партии.

30 мая группа перешла на советскую территорию и направилась через деревню Хороль к городу Никольск-Уссурийску. 5 июня на одной из явок в Никольск-Уссурийске засадой ОГПУ был ранен и задержан один из участников группы – член ТКП Чумаков. 6 июня на другой явке при задержании чекистами был убит оказавший сопротивление руководитель группы Комисаренко. По агентурным данным было установлено местонахождение остальных трех участников группы и приняты меры к их ликвидации, а также арестован 31 пособник диверсантов [9].

В 1933 году Полпредством ОГПУ ДВК реализована разработка «Автономная Камчатка»: была ликвидирована сепаратистская повстанческая организация на Камчатке, имевшая связь с японскими спецслужбами и белоэмиграцией [10].

Непосредственную связь с этой группой поддерживал начальник Северо-Восточного отдела БРП А.А. Пурин. Среди членов этой организации у него имелась своя агентура, передававшая ему различную информацию разведывательного характера [11]. В 1934 году в Хабаровске чекисты произвели задержание членов Братства Русской Правды Гончарова и Яроний, засланных со шпионскими заданиями Харбинской ЯВМ [12].

В 1934–1935 гг. Особый отдел ГУГБ и ОКДВА УНКВД по ДВК совместно с Особым отделом ГУГБ УНКВД по Уралу провел агентурную разработку «Золотоискатели». Целью операции было пресечение замыслов Харбинской ЯВМ совместно с Харбинским автономным отделом БРП создать в Свердловской области шпионские и диверсионные ячейки. Дальневосточными чекистами в Харбинский автономный отдел БРП под видом перебежчика из СССР был внедрен агент «Тимофеев», благодаря чему подрывные замыслы Братства и японской разведки оказались под контролем органов НКВД [13].

В 1930-е годы чекисты вели оперативную игру «Организаторы». Операция проводилась против Дальневосточного Центра Братства Русской Правды, а также связанных с ним органов японской разведки в Маньчжурии и Корее, французской и английской разведок в Шанхае. Представители Братства пытались создавать нелегальные подрывные структуры в Приморье, занимались сбором разведывательной информации на флоте и в армии. Чекистам удалось организовать легендированные организации Братства во Владивостоке и других населенных пунктах, внедрить в ее руководящие органы в Харбине и Шанхае своих людей. На протяжении шести лет иностранные разведки получали от «братьев» на советской территории «достоверную информацию», которая готовилась органами госбезопасности. А сотрудники советской разведки регулярно получали ценную информацию о замыслах белоэмигрантских организаций и иностранных спецслужб. Начавшиеся в 1937 году репрессии помешали успешному завершению данной разработки [14].

Благодаря надежной агентуре в самом руководстве БРП в Шанхае советские чекисты свели к нолю саму возможность Братства вести активную работу. С одной стороны, стремление японцев взять все антисоветские группировки на Дальнем Востоке под свой контроль в своих интересах, с другой – отсутствие результатов и перспектив подрывной деятельности против СССР усилили разложение в шанхайском руководстве Братства во второй половине 1930-х годов. В свертывании деятельности Братства Русской Правды на Дальнем Востоке решающую роль сыграла советская разведка и контрразведка.

В первой половине 1930-х годов под руководством полномочного представителя ОГПУ по ДВК Т.Д. Дерибаса была проведена успешная операция по пресечению подрывных замыслов руководителя Дальневосточной группы Трудовой крестьянской партии Г.П. Грачёва, направляемых японской разведкой. Кульминацией операции стало задержание в 1936 году в Хабаровске помощника Грачёва Морева и члена ТКП Лучанинова, направленных Харбинской ЯВМ с целью проникновения в штаб ОКДВА. Этот провал привел к свертыванию деятельности филиала ТКП в Маньчжурии [15].

Серьезную угрозу безопасности советского Дальнего Востока представляла деятельность активизировавшейся в 1930-е годы. Русской фашистской партии К.В. Родзаевского, переименованной в 1934 году во Всероссийскую фашистскую партию. Ее подрывная работа была наиболее тесно связана с японской разведкой, поэтому и пресечение этой деятельности советскими контрразведчиками шло в контексте противодействия японским спецслужбам. В частности, до 1936 года дальневосточными чекистами продолжалось ведение оперативной игры в рамках операции «Маки-Мираж».

В течение 1930-х годов велись оперативные разработки «ЯВМ в Маньчжурии» и «ЯВМ в Сахаляне» по пресечению разведывательно-подрывной деятельности японской разведки, а попутно и используемых ими белоэмигрантских организаций. Во второй половине 1930-х годов были проведены агентурные разработки «Канал» и «Молодые». В результате разработки «Канал» были обследованы белоэмигрантские организации в районе Сахаляна, выявлены и пресечены их подрывные замыслы. Разработка «Молодые» была направлена на пресечение разведывательно-подрывной деятельности Всероссийской фашисткой партии через Сахалян по заданию японских спецслужб. Здесь особую роль играл руководитель Сахалянской организации ВФП бывший колчаковский офицер П.А. Карпов, являвшийся одновременно сотрудником погранполицейского управления и агентом ЯВМ. Карпов также был связан с другими белоэмигрантскими организациями. Кроме того, в течение 1930-х годов дальневосточными чекистами проводилась оперативная разработка «РФП в Маньчжурии», в результате которой деятельность русских фашистов в Маньчжоу-Го была под контролем советских органов государственной безопасности [16].

В 1936 году Всероссийская фашистская партия по заданию Харбинской японской военной миссии подготовила крупную шпионско-диверсионную акцию. Заранее подготовленная группа из 32 человек под руководством М.П. Маслакова проникла на участок Транссибирской магистрали Ерофей Павлович – Амазар для совершения диверсионно-террористических актов и сбора разведданных. Однако благодаря успешно проведенным дальневосточными чекистами оперативным мероприятиям, она была обнаружена и уничтожена. Часть этой группы имела задание ВФП создать на советской территории фашистские ячейки [17].

До середины 1930-х годов продолжалось легендирование антисоветских организаций, с позиций которых проводились оперативные игры против белоэмиграции и иностранных спецслужб. Важной особенностью всех оперативных игр являлось то, что непосредственные выходы на разведывательные центры иностранных государств обычно не практиковались. Контакты с иностранными разведками осуществлялись через эмигрантские центры. «Подставные» антисоветские организации позволяли контрразведчикам контролировать каналы проникновения, выявлять агентуру и связи иностранных разведок на территории СССР. Таким образом, белоэмигрантские антисоветские организации на Дальнем Востоке оказались связующим звеном в противоборстве между советскими и японскими спецслужбами. Японские спецслужбы вели через белоэмиграцию подрывную деятельность против СССР, советские органы госбезопасности через нее же пресекали эту деятельность, дезинформировали иностранные разведорганы и контролировали их устремления, направленные на подрыв безопасности государства [18].

В 30-е годы ХХ в. дальневосточные чекисты продолжали вести операцию «Маки-Мираж», в ходе которой была парализована деятельность японской резидентуры в Сахаляне (ныне г. Хэйхэ). В своей разведывательно-подрывной работе против советского Дальнего Востока сахалянская резидентура японской разведки активно использовала белоэмигрантов. Операция «Маки-Мираж» велась 13 лет, в течение которых японцам поставлялась крупномасштабная дезинформация по линии военной разведки. В ходе проведенных мероприятий было арестовано свыше 50 японских агентов, большое количество контрабандистов и нарушителей государственной границы.

За годы ведения оперативной игры была нейтрализована в различных формах подрывная деятельность около 200 агентов японских спецслужб (информаторы, резиденты, переправщики, диверсанты, связники и т. п.). Японцы намеревались начать военную операцию по захвату советского Дальнего Востока и вели для этого усиленную подготовительную работу в плане разведывательно-подрывной деятельности против Советского Союза.

Так, атаман Семёнов в начале 1935 года утверждал, что вопрос о вооруженном столкновении Японии и СССР решен, нападение Японии запланировано на 1936 год. Однако Семёнов предполагал, что «дальневосточный вопрос» может быть решен и осенью 1935 года, так как штаб командующего Квантунской армией генерала Минами считал, что нельзя допустить окончательного укрепления советского Дальнего Востока и завершения военно-стратегического строительства, интенсивно проводимого советским правительством [19]. Во многом благодаря работе советских органов государственной безопасности по соответствующему противодействию японским спецслужбам и их дезинформации нападение Японии на СССР так и не состоялось. Операция «Маки-Мираж» была прекращена в 1937 году в связи с начавшимися в СССР репрессиями [20].

В 1933–1937 годах на участке Иманского погранотряда под руководством Л.К. Лихачева и Н.П. Шилова проводилась легендированная разработка «Весна» с использованием агента «Никитиной». Эту оперативную игру по дезинформации японских военных миссий в маньчжурских городах Мишань и Фукдин, хоть и менее масштабную, можно сравнить с разработкой «Маки-Мираж» как пример классических оперативных игр дальневосточных чекистов в межвоенные годы [21].

Проводимые во второй половине 1930-х годов в Советском Союзе репрессии коснулись также и самих чекистов, Дальний Восток не стал исключением. В результате массовых «чисток» был прекращен ряд крупных контрразведывательных операций, дальневосточные органы госбезопасности лишились опытных сотрудников разведки и контрразведки.

К середине 1938 года разведывательный аппарат УНКВД ДВК и большинство его периферийных подразделений были фактически ликвидированы, а закордонная работа прекращена вовсе. В течение 1937–1938 годов контрразведывательная работа на Дальнем Востоке была также развалена. К возрождению разгромленной разведывательной службы на Дальнем Востоке приступили лишь в конце 1939 года [22].

Репрессии стали предпосылкой крупного провала дальневосточных органов государственной безопасности. 12 июня 1938 года в Маньчжурию бежал начальник Управления НКВД Дальневосточного края Г.С. Люшков, стоявший до этого во главе политических «чисток» на Дальнем Востоке [23].

Предвидев, что виток репрессий скоро дойдет и до него, Люшков перешел границу с Маньчжоу-Го на участке Гродековского погранотряда, прихватив с собой значительное количество секретных документов.

Трагическими последствиями бегства Люшкова стали многочисленные провалы советской агентуры в Японии и Маньчжурии. Более того, в 1939 году, при активном участии Г.С. Люшкова японской разведкой готовилась операция «Медведь» по организации покушения на И.В. Сталина во время лечебных мероприятий «вождя» в Сочи. Для выполнения этого задания была подобрана группа боевиков из белоэмигрантов, возглавить покушение японцы поручили самому Люшкову. Однако благодаря эффективной работе советских органов госбезопасности операция «Медведь» провалилась [24].

После бегства Г.С. Люшкова в Маньчжурию, а затем в Японию на Дальний Восток была направлена комиссия во главе с заместителем наркома внутренних дел М.П. Фриновским. Бегство начальника управления НКВД усугубило и без того сложную обстановку в регионе, где участились пограничные конфликты, поскольку дало основание руководству страны считать, что борьба с «контрреволюцией» не проводилась в соответствии с установками центра.

В результате летом 1938 года в ДВК начался новый виток репрессий по так называемой «кулацкой операции», а также усилились аресты среди военнослужащих ОКДВА, ТОФ и управлений НКВД [25].

В течение 1930-х годов в тактике японских спецслужб наблюдается отказ от совершения громких диверсий. Главная задача диверсантов – осесть в СССР на стратегически важных крупных предприятиях промышленности, военных заводах и в частях Красной Армии. Серию крупных диверсионных актов для подрыва экономической мощи и обороноспособности страны они должны были совершить в случае начала войны Японии с СССР. Создаваемые шпионско-диверсионные ячейки должны были собирать разведывательную информацию, осуществлять вредительство и готовить проведение террористических актов против крупных советских и партийных руководителей. Такая тактика японских спецслужб послужила для партийного руководства еще одним поводом раскручивания механизма репрессий в СССР.

Основным кадровым ресурсом для вербовки и подготовки японскими спецслужбами разведчиков и диверсантов оставалась белоэмиграция, а также советские граждане. К концу 1937 года на территории Маньчжурии японцами было подготовлено до 30 тысячи диверсантов из числа белоэмигрантов.

В докладе начальника пограничной и внутренней охраны НКВД по ДВК об обстановке на границе в 1937 году отмечалось, что японская разведка поставила своей задачей широкое внедрение агентуры на Дальнем Востоке [26]. Основными приемами внедрения агентуры японскими спецслужбами на советскую территорию в конце 30-х годов являлись: переброска «перебежчиков в поисках лучшей жизни», засылка военнослужащих под видом дезертиров, вербовка японских и китайских граждан для работы на концессионных предприятиях в СССР [27]. После выселения в 1937–1938 годах корейцев и китайцев с советского Дальнего Востока японские спецслужбы стали меньше использовать агентов этих национальностей для подрывной работы против СССР, а еще больше привлекали агентуру из числа белоэмигрантов.

Сотрудники дальневосточных органов государственной безопасности в 1930-е годы провели ряд успешных операций по пресечению разведывательно-подрывной деятельности белоэмиграции и иностранных спецслужб. В связи со спецификой деятельности органов государственной безопасности их достижения и результаты работы зачастую незримы для широкой общественности. Важно подчеркнуть, что именно отсутствие актов подрывной деятельности противника является результатом и показателем эффективной работы чекистов.

Из имеющихся в ведомственных архивах ФСБ России документов видно, что в 20–30-е годы ХХ века советские органы государственной безопасности владели достаточно полной информацией о белоэмигрантских организациях и деятельности зарубежных спецслужб на Дальнем Востоке и имели ясное представление о планируемых ими подрывных акциях. Безусловно, это позволило предотвратить множество диверсий, разведывательных и террористических актов противника. Однако, проводившиеся в Советском Союзе во второй половине 1930-х годов политические «чистки» и репрессии в отношении сотрудников органов государственной безопасности имели место и на Дальнем Востоке. Их результатом, как и в других регионах страны, стало физическое уничтожение опытных сотрудников, и как следствие – снижение результативности оперативной работы.

Дальневосточные чекисты смогли эффективно противостоять белоэмиграции и японским спецслужбам. Деятельность советских органов госбезопасности в 1930-е годы позволила сохранить дальневосточные земли в составе СССР, предотвратить новую интервенцию, заложить основу деятельности глубокого тыла и Дальневосточного фронта в годы Великой Отечественной войны, а также в известной степени повлияла на решение Японии отказаться от нападения на СССР. Опыт работы чекистов по пресечению подрывной деятельности белоэмигрантских центров и иностранных спецслужб на Дальнем Востоке в межвоенный период стал значительным вкладом в становление отечественных органов государственной безопасности.

Н.А. Егоров, кандидат исторических наук

 

Примечания:

[1] Николаев С. Последний бой, или тайные операции за Амуром // Дальний Восток. 1997. № 5–6. С. 240.

[2] Цыбин А.Ю. Военная контрразведка в системе органов безопасности Дальнего Востока в 1922–1934 гг. // История освоения Россией Приамурья и современное социально-экономическое состояние стран АТР: Мат-лы междунар. науч.-практич. конфер., Ч. 2. – Комсомольск-на-Амуре, 2007. С. 379.

[3] ООА УФСБ ОО. Ф. 65. Оп.1. Д. 538. Л. 1–17.

[4] Цыбин А.Ю. Ук. соч. С. 379.

[5] ООА УФСБ ОО. Ф. 65. Оп. 1. Д. 455. Л. 15, 130, 131.

[6] Там же. Ф. 90. Оп. 3-а. Д. 25. Л. 1–24.

[7] Там же. Ф. 65. Оп. 1. Д. 526. Л. 107; Шульженко А.Б. Противодействие органов ГПУ–НКВД антисоветской деятельности японских спецслужб и белоэмигрантских центров на Дальнем Востоке России в 20–30-е гг. XX в. // Труды Общества изучения истории отечественных спецслужб. Т. 4. – М., 2008. С. 84.

[8] Генерал Дитерихс. – М., 2004. С. 596–598.

[9] ООА УФСБ ОО. Ф. 65. Оп. 1. Д. 1501. Л. 278–280.

[10] Слабука В. «Автономная Камчатка» – суровая реальность или грандиозная мистификация? // Пограничник Северо-Востока. 2008. № 31–36.

[11] ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 1677. Л. 70–83.

[12] Николаев С. «Маки-Мираж». Из истории отечественных спецслужб. С. 201.

[13] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 12983. Л. 53–56.

[14] Буяков А.М. Органы государственной безопасности Приморья в лицах: 1923–2003 гг. Очерки. Биографический справочник. – Владивосток, 2003. С. 59–60.

[15] Чекисты рассказывают: Кн. 5. – М., 1983. С. 25–85.

[16] ООА УФСБ ОО, УФ. Д. П-94153. Т. 2. Прилож.

[17] Щит и меч Приамурья. Благовещенск, 1988. С. 37–38; Показаньев А.Д. На крутых поворотах. – Благовещенск, 2007. С. 106–108.

[18] Хаустов В.Н. Некоторые проблемы деятельности органов госбезопасности в 1920–1930-е годы // Исторические чтения на Лубянке. 1999 год. – М., 2000. С. 60–66.

[19] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 5019. Л. 9.

[20] Николаев С. «Маки-Мираж». Из истории отечественных спецслужб. С. 200–210, 225–235; На защите Отечества. Из истории Управления ФСБ РФ. Воспоминания сотрудников органов госбезопасности Хабаровского края в очерках, документах, рассказах, стихах и фотографиях. – Хабаровск, 2001. С. 88–91.

[21] ООА УФСБ ОО, УФ. Д. П-160555. Л. 56.

[22] На защите Отечества. С. 33–34.

[23] Николаев С. Выстрелы в спину // Дальний Восток. 1991. № 2. С. 136–143; № 3. С. 132–144.

[24] Трёхсвятский А.В. Дело Люшкова // Россия и АТР. 1998. № 1. С. 90–104; Светлов А. Приказано забыть // Хабаровский экспресс. 2006. 8–15 февраля.

[25] Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937–1938. – М., 2004. С. 661. По заданию М.П. Фриновского были подготовлены справки на 80 сотрудников УНКВД по ДВК, проходивших как «враги народа» и «иностранные шпионы». В их число вошли оперативники, владевшие иностранными языками, особенно китайским и японским, а также побывавшие по делам службы в Китае и Японии. Позже было арестовано еще 50 чел. По заданию Фриновского было арестовано 66 командиров морских сил на советском Дальнем Востоке. Сам М.П. Фриновский был арестован 6 апреля 1939 г. и позже был расстрелян как иностранный шпион и член антисоветской заговорщической организации в органах ОГПУ–НКВД. Разведывательной и контрразведывательной деятельности органов госбезопасности был нанесен огромный ущерб. Значительная же часть принятых сотрудников не имела опыта работы. Предстояло заново организовать сбор сведений о планах и методах японской разведки. (См. Откровенно о многом… Улан-Удэ, 2003. С. 124–125, 139).

[26] Ширяев В.А. Указ соч. С. 35–36.

[27] Испытанные войной. Пограничные войска (1939–1945 гг.). – М., 2008. С. 32.