Меч пролетарской диктатуры: Дальневосточные органы ГПУ–ОГПУ в борьбе за экономическую безопасность СССР


Аурилене Е.Е., Цыбин А.Ю.
Меч пролетарской диктатуры: Дальневосточные органы ГПУ–ОГПУ в борьбе за экономическую безопасность СССР: Монография / Е.Е. Аурилене, А.Ю. Цыбин. – Хабаровск : Частная коллекция, 2010. – 176 с. Ил.

978-5-7875-0083-7

В монографии представлена история дальневосточных органов ГПУ–ОГПУ, обеспечивавших экономическую безопасность края в годы строительства и развития на Дальнем Востоке СССР институтов советской государственности (1920-е – начало 1930-х гг.). Восстановление разрушенного двумя войнами хозяйства, коллективизация и индустриализация, борьба с фальшивомонетчиками и контрабандистами – все это входило в круг задач полномочного представительства ГПУ–ОГПУ по ДВО–ДВК.


Содержание:

Предисловие

Введение. Дальневосточный рубеж

Глава 1. От «деревенского нэпа» к «большому скачку»

1.1. Противостояние в деревне

1.2. Коренной перелом и его последствия

Глава 2. Через индустриализацию к социализму

2.1. Кадры решают все

2.2. Экономическая контрреволюция: охота на ведьм

2.3. «Ударный поезд имени ОГПУ» (см. ниже)

Глава 3. Борьба с фальшивомонетчиками и контрабандистами

3.1. Спасти финансовую систему Страны советов

3.2. Чекисты против контрабандистов

Заключение

Ответственные работники дальневосточных органов ГПУ–ОГПУ

Приложения

Список сокращений

Именной указатель

Список источников использованных иллюстраций


ÎÃÏÓ_îáëîæêà.indd

2.3. «Ударный поезд имени ОГПУ»[34]

Процессы над «вредителями» широко освещались в советских средствах массовой информации и сопровождались организованным гневом советских граждан по всей стране. В 1930 году журнал «Дальневосточный колхозник» клеймил «Промпартию» за попытку подготовить нападение на СССР империалистических держав и одобрял приговор Верховного Суда СССР: «…Главные обвиняемые, агенты французских империалистов и бывших русских заводчиков и фабрикантов… были приговорены пролетарским судом к высшей мере социальной защиты – расстрелу. И только потому, что своими показаниями на суде осужденные разоружили свою контрреволюционную организацию, …ЦИК СССР заменил осужденным расстрел лишением свободы» [35]. Видимо, акцент на готовившуюся интервенцию, по замыслу инициаторов сфабрикованных процессов, должен был мобилизовать советский народ на ударный труд и еще крепче сплотить его вокруг ВКП(б): «Агенты французского империализма из «Торгпрома» [36] разбиты и разоружены, но опасность вооруженного нападения империалистов на Советский Союз еще не миновала. Интервенция против СССР с повестки дня буржуазии не снята». Далее автор статьи из упомянутого дальневосточного журнала уверенно заявляет о том, что советский народ будет и «дальше беспощадно подавлять сопротивление классовых врагов и расчищать дорогу к новым победам на стройке социализма в нашей стране, к новым победам международной пролетарской революции» [37].

По случаю 13-летней годовщины ВЧК–ОГПУ газета «Тихоокеанская звезда» в качестве предисловия к статье «Меч пролетарской диктатуры» поместила слова К. Маркса: «Насилие – повивальная бабка при рождении каждой новой общественной формации» [38]. Далее упомянутый тезис классика коммунизма подтверждался практикой социалистического строительства в СССР: «С каждым днем крепнет мощь СССР. Бешеной злобой и воем дикой звериной ненависти встречает наши победы буржуазия всех стран. …Кулак и белый генерал, инженер-вредитель и социал-предатель, внутренняя и внешняя контрреволюция, при поддержке иностранного капитала, строят планы интервенции, делают все более настойчивые попытки свергнуть советскую власть» [39]. В условиях оскалившихся со всех сторон внешних и внутренних врагов основная тяжесть борьбы с контрреволюцией легла на ОГПУ, которое успешно справляется со своими задачами: «Своевременно проведенные энергичные мероприятия ОГПУ по борьбе с вредителями-шпионами и с контрреволюционным кулачеством парализовали силы контрреволюции и предотвратили нависший над СССР удар. Волна производственного энтузиазма рабочих масс, ударничество, встречный промфинплан не дали возможности вредителям осуществить их подлые замыслы» [40]. В завершение статья напоминала читателям о том, что опасность со стороны контрреволюции еще не миновала окончательно и обстановка не позволяет чекистам расслабляться: «Обстановка предъявляет ко всем чекистам требование …проявить максимум классовой бдительности, настороженности и непримиримости к врагам революции» [41]. В этом же номере «Тихоокеанской звезды» был опубликован фрагмент приказа полномочного представителя ОГПУ ДВК Т.Д. Дерибаса, в котором перечислялись заслуги местных чекистов в борьбе с контрреволюцией и ставились задачи текущего периода: «Еще более сплотимся вокруг партийных организаций, вокруг генеральной линии партии в борьбе с правым оппортунизмом, с главной опасностью на данном этапе, с «левыми» загибами и с примиренчеством ко всяким уклонам» [42].

Апофеозом организованного восторга трудящихся по поводу 13-летия ВЧК–ОГПУ стало сообщение о том, что партийные и профсоюзные организации депо Облучье «выпускают ударный паровоз из промывки …и ударный поезд «Тринадцать лет ОГПУ». Кроме того, рабочие и служащие Облучья отчисляют от заработка в Фонд обороны – на постройку самолета «Дальневосточный чекист» [43]. Эта информация прошла под заголовком «Ударный поезд имени ОГПУ», а подписались под ней сотрудники Транспортного отдела местного ОГПУ.

Разумеется, органы ОГПУ на периферии не могли отставать от центра в деле борьбы с внутренней и внешней контрреволюцией. На Дальнем Востоке крупным событием в череде «разоблачений» в 1930–1932 годах стало дело о «Контрреволюционной вредительской и шпионской организации в золотопромышленности ДВК». Всего по делу проходило 22 фигуранта, которым инкриминировалась связь с московской вредительской организацией «Клуб горных деятелей», разоблаченной чекистами в 1928 году. Согласно материалам секретно-оперативного управления ПП ОГПУ Дальневосточного края, заговорщики намеревались дезорганизовать золотопромышленность, создать финансовый кризис в тресте «Союззолото» и принудить советскую власть вернуть прииски бывшим владельцам. Контрреволюционная деятельность преступной группы выражалась в фальсификации промышленно-финансового плана, сокрытии золотоносных площадей, нерациональных затратах средств на приобретение заграничного оборудования, возбуждении рабочей массы против советской власти, шпионаже в пользу бывших владельцев [44].

В мае 1929 года начались аресты сотрудников Дальневосточного государственного рыбопромышленного треста (ДГРТ) по «Делу о вредительстве в рыбной промышленности ДВК». Заведующий производственным отделом треста В.С. Гринер, его помощник В.Е. Кернер и помощник юрисконсульта В.И. Купрессов попали под меч пролетарской диктатуры первыми. В следственных материалах им инкриминировались: экономический шпионаж в пользу Японии, преднамеренный сбой в снабжении заводов горючим и доставках оборудования, ухудшение качества экспортных консервов, закупка недоброкачественных плавучих заводов (краболовов), срыв производственных и экспортных программ и т.д. На допросах упомянутые выше лица «признались» в существовании контрреволюционных вредительских групп в ДГРТ, Охотско-Камчатском акционерном обществе (ОКАРО), «Дальрыбе» и других рыбопромышленных учреждениях.

На основании этих показаний в составе «вредительской организации в ДГРТ» оказалось более 30 специалистов рыбного хозяйства, среди которых были крупные рыбопромышленники, руководители предприятий, научные работники [45]. По делу о контрреволюционной вредительской деятельности в рыбопромышленности были привлечены ученые из Тихоокеанского института рыбного хозяйства – А.И. Державин, М.П. Сомов, М.А. Пятаков, А.А. Лекаст-Колобов, Л.Д. Златкович и многие другие [46]. «Штабом дальневосточной контрреволюционной организации» в следственных материалах ЭКО ПП ОГПУ было названо «Общество рыбопромышленников Дальнего Востока», в которое входили частные рыбопромышленники, доверенные крупных фирм, якобы, находившиеся в постоянной связи с белоэмигрантами в Японии и белогвардейцами на территории края. Всего по делу о контрреволюционной деятельности в рыбопромышленности к уголовной ответственности было привлечено 34 человека [47].

28 июня 1931 года Коллегия ОГПУ приговорила 20 «контрреволюционеров-вредителей» к высшей мере наказания, из них для 14 человек расстрел был заменен 10 годами ИТЛ. 8 человек были осуждены на 10 лет и 6 человек – на 5 лет ИТЛ. Еще 26 подозреваемых, проходивших по делу, были освобождены от уголовной ответственности за отсутствием состава преступления48. Высшую меру наказания получили А.А. Чурюкин, А.А. Андреев, П.А. Русанов, С.Л. Файнберг, В.Е. Кернер, А.П. Красномовец [49].

В 1931 году свое продолжение и на Дальнем Востоке нашел столичный процесс над «Промпартией». Усилиями местных органов ОГПУ в Дальневосточном крае был «раскрыт» филиал «Промпартии» – так называемый Краевой контрреволюционный инженерный вредительский центр. В следственных материалах говорилось о существовании его «отраслевых организаций»: на железнодорожном транспорте и в транссекции Крайплана, на речном и морском транспорте, в Крайдортрансе, «Дальзолоте», Дальплане, «Дальугле», Дальбанке и Далькрайсовнархозе [50].

Согласно чекистской версии, «Краевой контрреволюционный инженерный вредительский центр» возник в 1923 году, после того как инженеры-железнодорожники М.А. Малишевский и Н.В. Денисов, прибывшие в Москву на съезд инженерно-технических работников, были завербованы агентами «Промпартии» и получили директиву создать организацию в Чите и распространить ее деятельность на Дальний Восток. «Краевой центр» установил контакты с белоэмигрантскими кругами Харбина, в частности, с инженерами Фаворским, Рахманиновым, Поппелем; связующим звеном был заведующий Владивостокской конторой Международного общества спальных вагонов Кащинцев. Финансирование «Краевого центра» шло из зарубежных белоэмигрантских центров Парижа, Харбина и Японии, и с 1925 по 1930 год на его контрреволюционную деятельность было получено около 750 тыс. рублей [51]. Само собой разумеется, дальневосточный филиал «Промпартии» был связан с местным филиалом «Союзного бюро ЦК РСДРП(м)» [52]. (Приложение 4)

Основной и конечной целью инженеров-вре-дителей было свержение большевистской власти путем восстания внутри страны и иностранной интервенции на советский Дальний Восток. Возмущению советского народа против власти большевиков, по замыслу заговорщиков, должен был способствовать глубокий экономический кризис, вызванный развалом хозяйства, который они сами и организуют. При «Краевом центре» были созданы военные группы из бывших царских и белых офицеров, а на роль военного диктатора Дальнего Востока планировалось назначить последнего генерал-губернатора Приамурского края Н.Л. Гондатти или бывшего управляющего КВЖД Д.Л. Хорвата [53].

В документах ОГПУ отмечалось, что «Краевой контрреволюционный инженерный вредительский центр» состоит главным образом из железнодорожников, однако его организаторам удалось вовлечь в свою деятельность антисоветски настроенных специалистов практически из всех отраслей экономики региона.

По делу «О контрреволюционной вредительской группе в радиохозяйстве Дальневосточного управления связи (ДВУС)» под следствием оказалось 9 человек из руководящего состава, включая заведующего научно-испытательной лабораторией В.В. Квятковского, главного инженера Е.Н. Филатова, ответственного за эксплуатацию радиотелеграфных станций ДВК П.И. Козлова. Возглавлял «контрреволюционную группу» инженер ДВУС В.В. Тимохин [54]. Радиоинженеры обвинялись в подрыве мобилизационной готовности радиохозяйства Дальневосточного края, а именно: в демонтаже трех радиостанций (в Хабаровске, Владивостоке и Чите), имевших оборонное значение, срыве работ по установлению временной радиосвязи между Москвой и Хабаровском во время конфликта на КВЖД, дезорганизации эфирной радиофикации края и т.д. [55].

«Отраслевую организацию» «Краевого центра» на железной дороге возглавлял консультант планово-экономического отдела Дирекции Уссурийской железной дороги инженер путей сообщения М.А. Малишевский; его заместителем был начальник Отдела пути А.В. Сергиевский [56]. В 1931 году в материалах следственного дела значилось, что созданная ими преступная организация сводила программу своих действий «к подрыву экономического состояния железнодорожного транспорта, созданию недовольства среди транспортников и населения прилегающей полосы с целью подготовки восстаний для свержения Соввласти» [57]. Всего группе Малишевского было предъявлено 20 пунктов обвинения в «военно-диверсионной шпионской вредительской деятельности»: связь с ЦК «Промпартии» в Москве, японским генштабом и белоэмигрантскими кругами в Харбине и Париже; организация военно-диверсионных групп на крупных железнодорожных узлах Уссурийской магистрали (Владивосток, Никольск-Уссурийский, Лазо, Хабаровск, Бочкарево, Магдагачи); разработка планов диверсионных актов и плана восстановления разрушений по мере занятия территории интервентами; передача Японии информации о состоянии железной дороги, ее пропускной способности и т.д. [58]. Обвинения в сфере экономической деятельности сводились, главным образом, к следующему: составление заведомо нереальных планов, неправильное распределение кредитов, срыв выполнения производственной программы, задержка развития станций и узлов, дезорганизация ремонта и неправильная эксплуатация паровозного и вагонного парков, составление нереальных графиков движения с преувеличением коммерческих скоростей, искусственные простои подвижного состава и т.д. [59]. Большинство арестованных по делу специалистов имели «сомнительное» прошлое, т.е. являлись бывшими офицерами или работали на дороге при белых режимах и японцах, а значит, «сотрудничали» с ними.

Судя по всему, дело М.А. Малишевского было настолько плохо сфабриковано, что даже специалисты Коллегии ОГПУ ДВК не решились оставить в силе приговор от 18 августа 1931 года, назначивший ему 10 лет ИТЛ. В результате пересмотра дела 16 августа 1932 года оно было прекращено за недоказанностью обвинения. А.В. Сергиевский был арестован и судим по одному и тому же делу дважды – в 1930 и 1931 годах. Окончательное решение – 10 лет ИТЛ – Коллегия ОГПУ вынесла 18 августа 1931 года.

Между тем положение дел на Уссурийской железной дороге продолжало давать повод для беспокойства краевых властей. Частые пробки и нарушения графика движения поездов привели к тому, что дорога стала тормозить экономическое развитие региона. Для прояснения ситуации в январе 1933 года в Хабаровск прибыла правительственная комиссия во главе с заместителем председателя РВС СССР Я.Б. Гамарником и заместителем наркома путей сообщения Г.И. Благонравовым. Видимо, присутствие высокого начальства стимулировало деятельность дальневосточных чекистов, так как в результате агентурно-оперативных мероприятий Транспортный отдел местного ОГПУ «раскрыл» «контрреволюционную вредительскую группировку» в Отделе эксплуатации Дирекции дороги и во 2-м эксплуатационном районе. Руководителями преступной группы в материалах следствия значились заместитель начальника Отдела эксплуатации Н.И. Фузик, заместитель начальника 2-го района К.И. Башлыков и начальник станции Сковородино А.И. Татаринов. Всего по делу было привлечено 13 человек, которым инкриминировалась дезорганизация работы железной дороги «для ослабления обороноспособности дальневосточных окраин», «нарушения нормальной жизни края». Кроме того, группа обвинялась в стремлении «заслужить расположение японцев в случае интервенции» [60].

По решению Тройки ОГПУ ДВК 17 июля 1933 года 5 человек, включая главных фигурантов, получили высшую меру наказания, которая позднее была заменена на 10 лет ИТЛ. К этому же сроку были приговорены остальные 8 участников группы [61].

«Вредители-контрреволюционеры» были выявлены и в других сферах деятельности Уссурийской железной дороги. Например, в Ветеринарной группе Дорсанотдела, согласно материалам следствия, они умышленно доводили скот до истощения, создавали условия для распространения эпидемий и т.д.

Не менее громкое в масштабах региона дело о контрреволюционной вредительской организации коснулось Амуро-Якутской магистрали, строительство которой началось в 1925 году под руководством опытного инженера путей сообщения И.Н. Пилина, специалиста с большим дореволюционным стажем.

Поводов для поиска врагов среди строителей АЯМа у сотрудников ДТО ОГПУ ДВК было более чем достаточно. Сооружение магистрали началось без проекта, до окончания изыскательских работ, а финансирование и отчетность по расходованию средств были изначально поставлены безалаберно. В результате за период 1926–1927 годов кредиты были перерасходованы более чем на 288 тыс. рублей. В 1928 году ревизия государственного финансового контроля отметила нарушение технических условий строительства дороги, отсутствие увязки гражданских сооружений с эксплуатационными возможностями магистрали. Кроме того, неудовлетворительное снабжение железом, спецодеждой, фуражом создавало проблемы с выполнением производственных заданий [62].

Халатность и непрофессионализм советских управленцев, от которых зависело строительство дороги, под пером следователей ОГПУ легко укладывались в хорошо отработанный сценарий деятельности так называемой контрреволюционной вредительской организации на Амуро-Якутской магистрали. В чекистских материалах задачи преступной группы формулировались следующим образом: срыв постройки магистрали, затруднение связи Якутии с ДВК, затруднение развития золотопромышленности Алдана, замедление темпов строительства, удорожание строительства и нерен-табельная эксплуатация дороги. До 1928 года орга-низацией руководил И.Н. Пилин, затем А.И. Калинин. Следствие установило, что преступная группа начала свою вредительскую деятельность в 1925 году, т.е. с начала строительства магистрали, и преднамеренно замедляла темпы работы, рассчитывая на то, что в случае интервенции на советский Дальний Восток РККА будет лишена возможности маневрирования. В частности, из поступивших в Секретно-оперативное управление ПП ОГПУ ДВК материалов следовало, что Управление работ во главе с И.Н. Пилиным, «получив кредит на производство изыскательских работ осенью 1925 года, фактически приступило к организации таковых лишь в апреле месяце 1926 года, вызвав тем большие затраты на переброску изыскательского оборудования в тайгу вьючным порядком. Таким образом, половина изыскательского сезона была потеряна». Среди прочих актов «вредительства» И.Н. Пилина значились: «Управлением при постройке мостов через реки Сегикта и Лапри была проявлена халатность, вместо 17 000–18 000 рублей за данные мосты пришлось заплатить до 40 000 рублей. …Начальник работ Пилин позволяет себе вмешиваться в техническую сторону работ на участках без предварительного согласования вопросов с начальниками их, как например: им были по собственной инициативе сняты с работы около половины рабочих на участке. …Плохо дело обстоит со снабжением строительных участков инструментами и товаро-продуктами, так как Управление работ не позаботилось об этом в зимнее время…» [63].

После АЯМа И.Н. Пилин строил дорогу от Софийска на Амуре до залива Де-Кастри, руководил строительством по усилению Владивостокского железнодорожного узла, а после смерти В.К. Арсеньева стал начальником экспедиции Уссурийской железной дороги по экономическим изысканиям новых магистралей. В 1931 году его осудили по статье 58 п. 7 УК РСФСР, а в 1933 году прямо из Дальлага И.Н. Пилин отправился руководить экспедицией для изысканий по строительству автомобильной дороги Волочаевка – Комсомольск-на-Амуре [64].

Кроме фигурантов упомянутых выше судебных процессов, «контрреволюционные вредительские шпионские организации» обнаружились на Амурском речном транспорте, в пчеловодстве, соляной и угольной промышленности, тракторостроении, т.е. практически, во всех отраслях дальневосточной экономики.

В 1931 году 18 человек были арестованы как члены контрреволюционной вредительской организации, намеревавшейся подготовить Амурский речной транспорт к иностранной интервенции. В качестве руководителей преступной группы на суде фигурировали помощник управляющего Амурским речным транспортом А.Н. Николаев, технический директор И.Г. Косицын (оба бывшие офицеры), начальник Амурского управления водных путей П.П. Чебышев, в документах следствия проходивший как «бывший пароходовладелец» [65]. Постановлением Особого совещания Коллегии ОГПУ от 23 августа 1931 года А.Н. Николаев был приговорен к высшей мере наказания, замененной на 10 лет ИТЛ; аналогичные сроки получили И.Г. Косицын и П.П. Чебышев.

В 1933 году ЭКО ПП ОГПУ «раскрыл» «контрреволюционную вредительскую организацию» в «Дальпчелтресте», которая под руководством директора Дальневосточной пчеловодческой зональной станции Г.С. Калайтана якобы работала на разрушение пчеловодческого хозяйства ДВК. Заметим, что тремя годами раньше в журнале «Дальневосточный колхозник» была опубликована статья Г.С. Калайтана о Дальпчелосовхозе, делающем первые шаги «мировом гиганте» в области пчеловодства и представляющем исключительный интерес для советского экспорта. Наряду с успехами социалистического пчеловодства автор указал на неблагоприятные природно-климатические условия и серьезные технические трудности, сопровождавшие работу организаторов этого масштабного предприятия, такие как недостаток транспортных средств, «нормальных стандартных ульев», кормов для пчел и т.д. [66]. Согласно материалам следствия, проведенного 2-м отделением ЭКО, «лжепрофессор» Калайтан «сорвал в 1930 году строительство ульетарного завода, в целях срыва медосбора применял ульи-стояки вместо ульев-лежаков, уничтожил 6047 пчелосемей…». В целом ущерб, причиненный его группой Дальпчелтресту, составил 8 млн рублей [67]. Скорая на суд советская чрезвычайная фемида не стремилась разобраться в объективности обвинения: Г.С. Калайтан, как «вредитель» и «контрреволюционер», был отправлен в ИТЛ в Кемеровскую область, где продолжал свои научные изыскания на лагерной сельскохозяйственной станции, но уже в качестве зэка.

В этом же году 13 служащих «Сольтреста» оказались на скамье подсудимых по обвинению в участии в деятельности «шпионско-диверсионной вредительской группы», руководимой В.В. Микуличем. В обвинительных документах значилось, что группа В.В. Микулича, получавшая финансирование из Японии, намеревалась сорвать строительство солезавода в Посьетском районе и тем самым подорвать рыбное хозяйство Дальнего Востока. Кроме того, фигурантам дела приписывались промышленный шпионаж в пользу Японии и организация повстанческих групп из местного корейского населения. В числе обвиняемых оказался и дальневосточный ученый, профессор химии ДВГУ Б.П. Пентегов, который наряду с другими подсудимыми был приговорен к 10 годам ИТЛ [68]. В акте комиссии ЭКО ОГПУ по делу Б.П. Пентегова (5–11 июня 1933 года), составленном на основе протоколов допросов обвиняемых, ученому химику инкриминировалась следующая вредительская деятельность: задержка и фальсификация химических анализов «по качеству, по коксованию и брикетованию…», нерациональное использование углей Дальнего Востока; срыв исследовательских работ в области добычи соды; умышленное торможение работ по созданию йодной промышленности, попытка «отвлечь внимание от основного значения Хингана как металлургической химической базы» и т.д. [69] (Приложение 5)

Положение дел в угольной промышленности края также давало немало поводов сотрудникам ЭКО ПП ОГПУ для поиска шпионов-вредителей в системе треста «Дальуголь», объединявшей Артемовский, Сучанский, Тавричанский, Кивдинский, Сахалинский и Черновский рудники. Задержка ремонтных работ, плохо организованная локализация подземных пожаров, срыв темпов закладки новых шахт, закладка шахт на нерентабельных месторождениях и прочие хозяйственные просчеты в оперативных материалах ОГПУ приобрели политический смысл. Результаты расследования показали, что вредители из «Дальугля» были связаны с преступными группами из других отраслей экономики, а также занимались шпионско-диверсионной деятельностью: собирали и передавали японской разведке сведения о геологических запасах угля по месторождениям, о производственных программах, проектах основных сооружений, количестве рабочих и инженерно-технических работников, технические отчеты о работе угольной промышленности и т.д. Кроме того, преступная группа имела план диверсий на случай японской интервенции – вывод из строя шахт и железнодорожных мостов. Руководителем организации в материалах следствия значился Н.Н. Корон, еще в 1931 году арестованный и осужденный Коллегией ОГПУ.

Следственные материалы ЭКО ПП ОГПУ о вредительских шпионских организациях в «Сольтресте» и «Дальугле» были объединены в одно дело. Среди главных фигурантов, кроме Б.П. Пентегова и Н.Н. Корона, значились С.Л. Бржозовский, Я.Я. Маркер, С.Г. Миллер и другие лица, обвинявшиеся по ст. 58–2, 6, 7, 9, 11 УК РСФСР [70]. В ходе допросов арестованных выяснилась связь группировки Н.Н. Корона с Генштабом Японии, осуществлявшаяся через служащего японской фрахтовой конторы во Владивостоке «Сиосен-Гуми» Готто и директора Дуйской японской концессии Мурояму. В частности главный инженер Тавричанского рудника С.Г. Миллер признался, что в 1929 году был завербован Короном, имел контакты с японским подданным Готто, от которого получал указания замедлять темпы подготовки рудников и проходки новых шахт, ухудшать качество продукции и т.п. Главный инженер Артемовского рудника М.М. Норонович дал признательные показания по факту своей принадлежности к контрреволюционной группе с апреля 1931 года в период пребывания на Сахалине [71]. По его словам, организация имела прямые контакты с японским Генштабом и финансировалась японской фирмой «Кито Карафуто Когио Кабусики Кайся». Одной из главных задач, поставленных перед контрреволюционерами, было очищение Северного Сахалина от советской власти и передача контроля над ним белокулацким организациям. Далее из показаний М.М. Нороновича следовало, что, переехав на материк в 1932 году, он примкнул к вредительской шпионской группе, действовавшей в угольной промышленности Артема и тресте «Дальуголь». Он подтвердил связи этой организации с Генштабом Японии, а также рассказал о задачах, которые японские хозяева поставили перед группой Корона: создать угольный кризис на Уссурийской железной дороге и тем самым облегчить японскую интервенцию, приостановить деятельность стратегически важных предприятий ДВК, поставить в тяжелое положение морфлот и заставить СССР импортировать уголь, использовать угольные предприятия во время интервенции и т.д. В конечном счете, все задачи сводились к реализации двух стратегических идей: 1) обессилить ДВК и его армию, 2) затормозить развитие всех отраслей хозяйства, зависящих от угля, включая строительство военных объектов.

В одном из протоколов допроса инженера «Сольтреста» С.Л. Бржозовского записано, что первоначально подследственный категорически отрицал факт вербовки его Н.Н. Короном для контрреволюционной шпионской деятельности в пользу Японии. Однако в ходе дальнейших допросов он дал признательные показания и даже указал суммы денежного вознаграждения в червонцах и японских иенах, которые он получал от Н.Н. Корона, назвал фамилии сообщников и раскрыл план диверсионной деятельности, включавший выведение из строя шахт, взрыв мостов и электростанции и т.д. [72]

В конечном итоге С.Л. Бржозовский признался в том, что именно он был главным резидентом Готто и, как следует из протокола допроса, «назвал всех членов организации» [73]. (Приложение 8)

Согласно справке ЭКО ПП ОГПУ ДВК о ходе следствия по делу о контрреволюционной шпионско-вредительской организации в угольной и соляной промышленности, на 10 апреля 1933 года было арестовано 40 человек, из них половина обвиняемых свою вину не признали [74]. С.Г. Миллер решением Коллегии ОГПУ был приговорен к высшей мере наказания, приговор приведен в исполнение во Владивостоке в апреле 1934 года, М.М. Норонович получил высшую меру по решению Тройки УНКВД ДВК в 1938 году, однако сведений о дате и месте исполнения приговора нет. Я.Я. Маркер получил 10 лет лагерей. Сведениями о судьбе Н.Н. Корона авторы не располагают. В 1956 году все они были реабилитированы за отсутствием состава преступления.

В конце 1920-х – начале 1930-х годов под меч пролетарской диктатуры наряду с реальными антисоветчиками попали сотни тысяч ни в чем не повинных людей, точное количество которых уже никто никогда не установит. Огромное количество зэков, которых надо было где-то содержать, составляло серьезную проблему для соответствующих органов. Однако правящая партия обратилась к давно известному истории опыту и обратила труд арестантов на пользу пролетарскому государству. В 1929 году специальная комиссия ЦК ВКП(б) разработала предложения об использовании труда заключенных для нужд индустриализации. В стране начала формироваться система исправительно-трудовых лагерей ОГПУ. В ведении хозяйствен-ных органов ОГПУ оказались важнейшие стройки первых пятилеток, освоение районов Севера и Дальнего Востока.

В 1929 году был создан Дальневосточный ис-правительно-трудовой лагерь (Дальлаг) с центром в Хабаровске и отделениями в различных районах края. В документах 1929-х – начала 1930-х годов он значился как «Концентрационный лагерь ПП ОГПУ по ДВК», а затем «Лагерь особого назначения ОГПУ по ДВК». К началу 1930 года численность заключенных Дальлага составила 9200 человек, а к 1934 году – 47 767 человек, т.е. возросла более чем в 5 раз. Зэки работали на лесозаготовках, добывали уголь на Артемовском и Райчихинском рудниках, строили дороги и заводы, были задействованы в промышленном производстве и сельском хозяйстве.

В ноябре 1931 года в районе Верхней Колымы началось строительство объектов крупнейшего государственного треста, известного под названием «Дальстрой». Целью его деятельности было комплексное освоение северо-восточных территорий, разведка и добыча стратегически важных полезных ископаемых. В апреле 1932 года для нужд «Дальстроя» был организован Северо-Восточный исправительно-трудовой лагерь ОГПУ, входивший в структуру треста, но формально подчинявшийся ПП ОГПУ в Дальневосточном крае.

Судя по всему, партия оценила усилия ОГПУ, превратившего труд бесправных заключенных в самоокупающийся инструмент советской индустриализации. В 1932 году СНК СССР принял решение о строительстве Байкало-Амурской магистрали и в этом же году оно было передано в ведение ОГПУ СССР. Специально для обеспечения нужд дороги был создан Байкало-Амурский ИТЛ (Бамлаг), управление которого разместилось в г. Свободном. Согласно официальной статистике, в декабре 1932 года на строительстве БАМа работали 9608 человек, из которых 3652 были заключенными, на 1мая 1933 года – 32 411 человек, в том числе 31 415 заключенных [75].

В Резолюции объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) «Итоги первой пятилетки и народнохозяйственный план 1933 года – первого года второй пятилетки» говорилось: «В результате не-уклонного проведения политики индустриализации и развернутого социалистического наступления по всему фронту рабочий класс СССР под руководством большевистской партии успешно выполнил основную задачу пятилетки – создание собствен-ной передовой технической базы для социалистической реконструкции всего народного хозяйства» [76]. За строками партийных резолюций остался неоспоримый факт: в грандиозном промышленном рывке первых пятилеток наряду с энтузиазмом масс, охваченных романтикой строительства новой жизни, важнейшую роль сыграл бесплатный труд сотен тысяч заключенных, усилиями репрессивной машины государства заселивших «Архипелаг ГУЛАГ».

 

Примечания:

34. Заголовок статьи в газете «Тихоокеанская звезда». 1930. 20 дек.

35. Приговор миллионов // Дальневосточный колхозник. 1931. № 1. С. 3.

36. «Торгпром» – Российский торгово-промышленный и финансовый союз, эмигрантская организация, существовавшая в Париже в 1920–1940 гг. ЦК «Торгпрома»: Н.Х. Денисов, А.О. Гукасов, С.Г. Лианозов, Л.А. Манташев и др.

37. Приговор миллионов // Дальневосточный колхозник. 1931. № 1. С. 5.

38. Тихоокеанская звезда. 1930. 20 дек.

39. Тихоокеанская звезда. 1930. 20 дек.

40. Там же.

41. Там же.

42. Там же.

43. Тихоокеанская звезда. 1930. 20 дек.

44. ГАХК. Ф. 424. Оп. 1. Д. 12. Л. 2об.

45. Мандрик А.Т. История рыбной промышленности Дальнего Востока (1927–1940). – Владивосток : Дальнаука, 2000. С. 103, 104.

46. Там же. С. 108.

47. ГАХК. Ф. 424. Оп. 1. Д. 13. Л. 4, 6.

48. Подсчитано по: Мандрик А.Т. История рыбной промышленности Дальнего Востока (1927–1940). – Владивосток : Дальнаука, 2000. С. 109.

49. Там же.

50. ООА ФСБ ОО. Ф. 90. Оп. 3-а. Д. 10. Л. 1.

51. Там же. Л. 3, 4.

52. Там же. Л. 5.

53. Там же. Л. 5.

54. Там же. Д. 3. Л. 5.

55. Там же. Л. 4.

56. Там же. Д. 8. Л. 4.

57. Там же. Л. 2.

58. Там же.

59. Там же. Л. 3, 4.

60. Там же. Д. 12-б. Л. 2, 6.

61. Там же. Л. 36.

62. Медведева Л. М. Развитие транспорта и его роль в освоении Дальнего Востока СССР (20–30-е годы ХХ века). – Владивосток : Дальнаука, 2002. С. 99 ; «Жесткое» планирование // Транспортная газета. 1928. 19 июля.

63. ГАХК. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 65. Л. 59, 59об.

64. Медведева Л. М. Развитие транспорта и его роль в освоении Дальнего Востока СССР (20–30-е годы ХХ века). – Владивосток : Дальнаука, 2002. С. 154.

65. ООА ФСБ ОО. Ф. 90. Оп. 3-а. Д. 12-б. Л. 6.

66. Калайтан, Г. Дальпчелосовхоз – гордость социалистического пчеловодства // Дальневосточный колхозник. 1930. № 15. С. 42–44.

67. ООА ФСБ ОО. Ф. 90. Оп. 3-а. Д. 23. Л. 1, 2.

68. Там же. Д. 21. Л. 1–4.

69. ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 1396. Л. 191.

70. ООА ФСБ ОО. Ф. 90. Оп. 3-а. Д. 20. Л. 6, 173.

71. ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 1394. Л. 1.

72. Там же. Д. 1392. Л. 13, 14.

73. Там же. Л. 15; Там же. Д. 1393. Л. 1.

74. Там же. Д. 1394. Л. 2, 3.

75. Шиндялов Н. А. Политические репрессии и принудительный труд заключенных на Амуре в 1920–1930-е годы. С. 217.

76. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 5. – М. : Изд-во политической лит., 1971. С. 64.

 

Приложение 4

Материалы по делу Краевой инженерной вредительской организации ДВК
(филиал «Промпартии»)

ТО при ПП ОГПУ ДВК и ДТООГПУ Уссурийской железной дороги после разработки […] раскрыты отраслевые контрреволюционные инженерные вредительские организации на Уссурийской железной дороге, Амурском государственном речном флоте и в Крайдортрансе.

По данному делу на 15 марта арестовано 32 человека.

В процессе следствия из показаний признавшихся обвиняемых Алявдина, Малишевского, Денисова, Семенова. Ермолаева, Стоянова, Щукина, Михайлова, Веденского, Харитонова, Косицына, Федорова, Бокарева, Озмидова, Осипова, Васильева, Аранина А., Аранина Н. вскрыт краевой контрреволюционный инженерный вредительский центр, являвшийся филиалом «Промпартии» и объединявший следующие отраслевые организации:

на железнодорожном транспорте и транссекции крайплана во главе с Малишевским, Денисовым, Сергиевским и Алявдиным,

на речном водном транспорте – с Лагутиным, Михайловым и Чебышевым,

на морском транспорте – Каразиным,

в Крайдортрансе – Осиповым, Фогельманом,

в «Дальзолото» – Колесниковым,

в Дальплане – Пилиным и Гордоном,

в «Дальугле» – Медведевым,

в Дальбанке – Малиновским,

в округе связи – Тимохиным,

в Далькрайсовнархозе – Гердом и Петровым.

Возникновение организации относится к 1923 г., когда, будучи на съезде ИТР в Москве, Малишевский и Денисов были завербованы Пальчинским и получили директивы о создании контрреволюционной вредительской организации в Чите и распространили деятельность на весь Дальний Восток.

[…]

Краевой инженерный центр был связан с вскрытым ЭКО ПП филиалом Союзного бюро РСДРП.

Следствие по отраслевым вредительским группам Далькрайсовнархоза, «Дальугля», «Дальлеса», Дальбанка ведет ЭКО ПП.

Материалы о подготовке интервенции и военная линия организации – разрабатываются ОО ПП и ОКДВА.

По округу связи следствие ведет ИНФО ПП.

По «Дальзолото» вредительская организация вскрыта в 1929 году.

[…]

Зам[еститель] ПП ОГПУ ДВК Западный

Врид ДальОТООГПУ Солоницын

ООА ФСБ ОО. Ф. 90. Оп. 3-а. Д. 10. Л. 1, 2, 5.

 

Приложение 5

Обвинительное заключение по делу № 530
шпионско-вредительской и повстанческой контрреволюционной организации в соляной промышленности ДВК

[…]

ЭКО ПП ОГПУ ДВК раскрыта контрреволюционная вредительская организация, имевшая своей непосредственной задачей: сорвать строительство солезавода на озере Тольми Посьетского района, собирать и передавать Японии интересующие ее сведения шпионского характера и организовать повстанческие группы, преимущественно из местных корейцев.

[…]

Организация непосредственно руководилась и финансировалась представителем японского генштаба – Готто, проживающим во Владивостоке в качестве служащего Японской фрахтовой конторы. Контрреволюционная вредительская и шпионская организация в «Сольтресте» оформилась в 1931 году.

[…]

По делу передаются:

1. Микулич В.В. – начальник строительства «Сольтреста».

2. Пентегов Б.П. – профессор химии ДВГУ и заведующий химической лабораторией Дальневосточного филиала АН.

3. Покровский С.В. – помощник начальника строительства «Сольтреста».

[…]

Дело с обвинением по ст. ст. 58-6, 7, 11 УК РСФСР.

Оперуполномоченный 3-го отделения ЭКО Гриншпун

Зам[еститель] начальника ЭКО Колобов

ООА ФСБ ОО. Ф. 90. Оп. 3-а. Д. 21. Л. 1–4.

 

Приложение 8

Протоколы допросов Бржозовского и Корона,
обвиняемых по делу контрреволюционной шпионско-вредительской и диверсионной организации в угольной и соляной промышленности края.

Справка о ходе следствия
[…]

Бржозовский сознался, что он является главным резидентом Готто, назвал всех членов организации:

По Артемовскому руднику – 27 человек с резидентом инженером Ткачевым, позднее Романовским.

По Таврическому руднику – 3 человека с резидентом инженером Миллером, позднее техником Печковским.

По Сучанскому руднику – 7 человек с резидентом инженером Маркером, позднее инженером Пустовойтом.

По Кивдинскому руднику – 2 человека во главе с инженером Ткачевым.

По Сахалинскому руднику – 3 человека с инженером Нороновичем, впоследствии Леоновым.

По тресту «Дальуголь» – технический директор треста инженер Трухин.

По Камчатским углям – 2 человека.

Наряду с этим Бржозовским по заданию Готто, с целью сбора шпионских сведений и организации контр-революционных вредительских ячеек, практиковались длительные командировки на рудники не только ДВК, но и Восточно-Сибирского и Западно-Сибирского [регионов].

В конце 1930 г. были командированы: в Кузбасс и на Кемеровский рудник – инженер Маркер, на Прокофьевский – техник Печковский.

Организация передавала в 1929–1932 гг. сведения о добыче угля и оборудовании рудников, срывая добычу угля путем вредительства. Были созданы шпионско-вредительские ячейки на других предприятиях и в учрежденях:

1. В Дальгеологтресте – из 7 человек во главе с инженером Миллером, перешедшим туда с Таврического [рудника], по директиве Готто.

2. По свинцово-серебряным рудникам Тетюхе – из 3 человек во главе с инженером Тихоновым.

3. В Геофизическом институте – из 2 человек.

Проводили топосъемки стратегических пунктов приграничных районов, промеры моря для подступа японских военных судов.

Членами организации проведены 4 диверсионных акта: в 1930 г. поджог 2 складов на Эгершельде, взорвана на ст. Угольная старая шахта, на фанерном заводе ст. Океанская подожжен склад и в 1931 г. подожжен магазин ЦРК во Владивостоке. Эти акты проведены в виде пробного испытания для определения боеготовности диверсионной группы.

Были созданы крупные повстанческие ячейки в Артеме, Сучане, Владивостоке, Никольск-Уссурийском.

[…]

г. Хабаровск, 22.11.1933 г.

Зам[еститель] ПП ОГПУ ДВК Западный

Нач[альник] ЭКО ПП ОГПУ ДВК Перкон

ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп.11. Д. 1393. Л. 1, 2.