Горюн — священная река


Зуев В.Ф.
Горюн — священная река — Хабаровск: Частная коллекция, 2001. — 256 с.: ил. — (Серия «Моя малая родина»)

ISBN 5-7875-0016-4

В книгу включены очерки об истории села Кондон Солнечного района Хабаровского края. Здесь прослеживается история древнего народа на протяжении нескольких веков и до наших дней. Показаны судьбы представителей наиболее известных нанайских родов. Исследуется роль русских интеллигентов-подвижников.

Рассчитана на читателей, интересующихся историей Дальнего Востока России.


Содержание:

К читателю. В.И. Богданов

Немного об авторе и об этой книге. Г. Хлебников

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СЕВЕРНЫЙ МЭРГЭН ГОРЮН

Окно в неведомый мир

Земля страданий и битв

Труды первых исследователей

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВЕЛИКИЙ ДУХ КОНДО-ХУРЭ

Рассказы из жизни эворонского охотника

Сэкэну Самар

«Льдинка в озере»

Рассвет над тайгой

Как начиналась кондонская школа

Бачигоапу, Вера Ивановис!

Сура Путинча приехала (см. ниже)

Новый город на Амуре

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВВЕРХ ПО ГОРЮНУ

Горюнская туземная миссия

Бичи

Вверх по Горюну

По Девятке

В Кондоне

На озере Эворон

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. СТОЙБИЩЕ МЕНЯЕТ ОБЛИК

Председатель колхоза

Поиски экипажа самолета «Родина»

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. МОЛНИЯ ГОРЮНСКОГО КОПЬЯ

Фронтовики

Встреча с мэргэном

Поэт

Снайпер

Заветный узелок

Трудные годы

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. МЫ — КОНДОНСКИЕ!

Послевоенные годы

Задание изыскателя

Счастье старого нани

Мы — кондонские! Л.О. Дигор

Этапы большого пути. Г.А. Самар

Программа «Возрождение»


Сура Путинча приехала

В сентябре 1929 г. в стойбище Нижние Халбы была создана Горюно-Амурская Красная юрта. Дальневосточный комитет народов Севера поручил Александре Петровне Путинцевой возглавить ее. В начале октября 1930 г. Путинцева получила директиву Далькрайоно и Комитета народов Севера о том, что Красная юрта свою работу в Нижних Халбах выполнила и должна переехать в стойбище Кондон.

В Нижних Халбах и окрестных нанайских селениях: Карги, Симосы, Гячи, Онды, Бичи, Дземги, Мылки, Беренда, Хумми, Ченки и других были организованы охотничье-промысловые и рыболовецкие колхозы, крепкие партийные и комсомольские ячейки, были открыты ликбезы, школы, клубы, избы-читальни, медпункты, детские ясли, работали женсоветы и другие общественные формирования. В Кондоне Красная юрта должна была взять под свою опеку десять ближайших стойбищ.

Погрузив имущество юрты на шесть батов, Путинцева двинулась в путь. В штате юрты тогда были: заместитель Путинцевой — Мария Абрамовна Каплан, политпросветчик Борис Павличенко, фельдшер-акушерка Ирина Васильева, студент-практикант Ленинградского Института народов Севера — Михаил Самар.

Встречать сотрудников Красной юрты вышли жители села.

— Я ее возил по стойбищам, умные речи народу нанай говорила, — сказал стоящий рядом старик-охотник.

— Говорить она умеет, — согласился Чумбок. — Сейчас шаманам совсем плохо будет. Она, как Красный Тимошка, быстро с ними справится.

Кондонцы дружно помогали разгружать баты, переносили на берег вещи. К Александре Петровне подошел исполняющий обязанности председателя Горинского туземного Совета Никифор Дзяпи.

— Бачигоапу! Добро пожаловать в наше стойбище! — поздоровался он с приезжими.

— Здравствуй, Никифор! — подошла к нему Александра Петровна, — как видишь, Лукс свое слово сдержал. С сегодняшнего дня Горино-Амурская Красная юрта начинает работать в Кондоне. Готов принять нас?

— Готов! — закивал головой Никифор.

Летом в Кондон приезжал К.Я. Лукс. Вместе с Путинцевой они совершили объезд нанайских стойбищ Горюна и озера Эворон, проехали по селениям негидальцев, расположенных по берегам Чукчагирского озера и тунгусов в верховьях Амгуни. Лукса интересовали жизнь, быт народов Приамурья. Вечером у костра он рассказывал Дзяпи о впечатлениях, говорил о путях культурной революции в таежных стойбищах. Тогда же он и пообещал перебросить Красную юрту в Кондон.

— Где нас собираетесь разместить? — спросила председателя Путинцева.

— В школе, наверное, — ответил тот.

— Как в школе? — удивилась Александра Петровна.

— Школа у нас не работает. Занятия начнутся с января.

— Почему не работает? Почему с января?

— Учитель Лозинский так сказал.

— А где он, ваш Лозинский?

— Уехал с Кого Самаром на Эворон охотиться на гусей и уток.

— Да ведь Кого — кулак! Как ты мог допустить это, Дзяпи?

— Я ему говорил, детишек учить надо. А он мне — не твоя забота. Есть, говорит, распоряжение отдела, даже инструкцию показывал. — А ты читал эту инструкцию?

— Нет, — смущенно ответил Дзяпи.

— Тебя за нос водят, а ты веришь. Гнать из школы такого учителя надо! — возмутилась Путинцева.

— Я тоже так думаю и не раз в райисполком обращался. Заведующий районо Акимов мне ответил: «Зачем ты, Дзяпи, жалуешься на Лозинского, не суйся в школу. Школа — дело учителя, а не председателя.»

— Акимов освобожден от должности и арестован как бывший офицер царской армии. Лозинского я от работы сама отстраню. Директором школы поставлю Михаила Самара, как только из Наана от родителей приедет, — поделилась своими мыслями Путинцева.

— Михаил Самар — директор! Это очень хорошее предложение, — согласился Дзяпи. — Под Красную юрту отдадим дом заезжих, что рядом с церковью, а под жилье сотрудникам — поповский дом. Раньше в нем жил Тимошка. Теперь он пустует. Летом там сделали ремонт, поставили перегородки, получились четыре небольшие комнаты.

— За жилье спасибо, — поблагодарила Александра Петровна.

В первое время отношение к Красной юрте некоторой части кондонцев, запуганной кулаками и шаманами, было почти враждебным. Но силен был энтузиазм работников юрты. У них уже был годичный опыт работы.

С раннего утра Мария Каплан играла с детьми в игры, угощала вареньем, яблоками, которых дети никогда не ели. Со старшими ребятами проводились беседы о пионерском движении. Оказалось, некоторые из них были пионерами и хранили красные галстуки. Отряд пионеров был создан в Кондоне еще в 1928 г. учительницей Пяхкель. Собрали пионерский сбор. Отряду присвоили имя Красного Тимошки. Было собрание и у комсомольцев. Ячейка у них, как и пионерский отряд, была создана Пяхкель. Секретарем избрали Михаила Самара. Организовали политкружок. Читали газеты, знакомились с текущими событиями. Такие занятия посещали и беспартийные. Силами комсомольцев в клубе было показано 10 самодеятельных концертов, прочитано 11 лекций, проведен конкурс «Лучший дом». Комсомольцы вступали в Осоавиахим, собирали средства на дирижабль «Тихоокеанский пролетарий». Собрали 144 рубля 45 копеек. Переоборудовали бывший склад золотопромышленников под детский сад-ясли. Перед комсомольцами стояла еще одна важная задача — профилактика болезней. Главным переносчиком заразы была грязь. Бороться против грязи было нелегко. Мешали обычаи. Нанайцы не имели привычки регулярно мыться.

Как-то Путинцева поинтересовалась у ребят:

— Как вы думаете, почему у вас на руках болячки?

Ей, кто как мог, стали объяснять. Одни говорили — это злые духи напустили, другие — это дело лягушек.

— Это не от лягушек, а от грязи, — объяснила она. — Надо следить за чистотой рук, тела. Баню надо бы соорудить.

С помощью плотника Степана Цупрунова кондонские комсомольцы под руководством Дзяпи за две недели соорудили небольшую баньку, которую в тот же день истопили.

Цупрунов посмеивался над юношами:

— Мужчины, а косы носите, от женщин не отличить.

В тот же день они пришли к Путинцевой и сказали:

— Режьте.

Взяла она ножницы, пообрезала комсомольцам косы. После этого ребята пошли в баню. Там их поджидали Цупрунов и врач Мартыненко. Надо было научить их мыться в бане. И когда вечером юноши явились на занятия ликбеза, Путинцева не смогла сразу узнать, кто из них кто.

Со стариками было труднее, они отказывались от мытья и боялись мыла. Комсомольцы наперебой описывали все прелести мытья. Многие решились и стали ходить в баню. Комсомольцы прошли по юртам, мыли стены, подметали полы, стирали и штопали белье. Было организовано несколько воскресников по очистке мусорных ям, куч, которые находились возле каждой юрты и дома.

Вместе с Марией Каплан и медработниками Ириной Васильевой и Агриппиной Мартыненко Путинцева учила молодых нанаек купать грудных детей, стирать и кипятить белье, шить на ручной швейной машинке. С каждым днем стойбище Кондон обновлялось, жизнь охотников заметно менялась.

Организовали женское делегатское собрание из 12 человек. Делегатки начали работать в санитарной и культурно-бытовой секциях при сельсовете. Объявили социалистическое соревнование за самую чистую юрту, фанзу и дом. В Красной юрте проводили работу по привлечению женщин для обучения в школе для малограмотных. Если в декабре 1930 г. училось 5, то в апреле 1931 — 25 женщин. Про одну из них, Сарину Самар, старики говорили ее мужу:

— Твоя баба царицей хочет быть — в ликпункт ходит.

Но Саринка закончила пункт ликвидации безграмотности и уехала в Ленинград учиться. За ней еще две женщины выразили желание поехать на учебу. Одна из них, Ирина Самар, еще девочкой была отдана в чужую семью за то, что ее отец случайно застрелил их кормильца.

А.П. Путинцева жила среди нанайцев в трудное время. Она считалась культработником, но пришлось в краевой прокуратуре получить документы, удостоверяющие, что она как народный судья может вести судебное разбирательство. Так что в Красную юрту шли по всяким вопросам: рассудить спор, растолковать неясное, вызволить из беды.

Однажды зимней ночью Александру Петровну разбудил стук в дверь. Быстро накинула она платье, зажгла керосиновый фонарь, открыла дверь. Перед ней босиком на снегу стояла четырнадцатилетняя Моро. Путинцева удивилась, увидев раздетую девочку в столь поздний час.

— Что с тобой? Почему взволнована? Что случилось? — спросила она после того, как растерла снегом обмороженные пальцы ее ног, напоив чаем.

Девочка, согревшись, поведала о своем горе. Ее отец, Удога Наймука, за большой выкуп отдал ее в жены старому охотнику Боро. Но тот в первую же брачную ночь избил ее. Не выдержав побоев, она убежала.

Вдруг в дверь постучали. Моро испуганно прижалась к Путинцевой и зашептала:

— Не открывайте, за мной пришел старик.

— Не бойся, девочка, в обиду тебя не дам, — успокоила она ее и велела идти в другую комнату.

Открыла дверь. На пороге стоял мальчик. Он был сильно взволнован.

— Что с тобой, Гоша? — узнав мальчишку, спросила она.

— Мою сестру Миру замуж отдают.

— Как отдают?

— Приехал к отцу одноглазый шаман Чоко Тумали, привез отцу тори (выкуп), хочет взять сестру себе в жены. Отец согласился.

Путинцева быстро оделась и с фонарем в руках выбежала на улицу. Разбудила Каплан, которая жила в другой половине дома, попросила, чтобы присмотрела за Моро, а сама побежала за Гошей. Еще на подходе к дому услышали крики. Разъяренный Поко, ухватив дочь за косу, избивал ее прутом. А на празднично убранной постели, развалясь, сидел пьяный шаман Тумали. Смело шагнула Путинцева к разбушевавшемуся охотнику:

— Не смейте! За такое, товарищ Поко, вас судить будут!

Неожиданное ее появление ошеломило Поко. Сразу исчез его воинственный вид. Отпустив дочь, опустился на нары.

— Моя ее корми, моя ее расти, моя что хочу делай.

— Советская власть отменила рабство женщин, — сказала она, но ее перебил шаман:

— Что ты смыслишь в наших законах, женщина? Я и с тобой что захочу, то и буду делать.

Тумали схватил ружье, но Путинцевой удалось резким движением выбить его. Тут она достала из кармана револьвер.

— Что ты, что ты, Сура Путинча, моя только смейся, моя тебя бойся, — пролепетал шаман.

Она повернулась к Мире:

— Пойдем ко мне. Никто тебя не посмеет обидеть.

На следующий день провели показательный суд по калымным делам Удоги Наймуки, Боро, Поко Самара, Чоко Тумали.

Общественными обвинителями и защитниками были сами кондонцы. Путинцева и Дзяпи разъясняли статьи Уголовного кодекса о запрете калымов и многоженстве.

После суда Наймука сказал:

— Теперь сам калым брать не буду и другим накажу.

А Игнат Самар заявил:

— Моя тоже хотел завести молодую жену, но уже раздумал.

Работала Красная юрта в тесной увязке с сельсоветом, председателем его был комсомолец Павел Наймука, его заместителем Дзяпи. Был организован актив, из которого в феврале 1931 г. шесть человек вступило в кандидаты ВКП(б), в том числе Павел Наймука, Михаил Самар, Дмитрий Самар, Василий Наймука, Александр Наймука, Григорий Самар. Подал заявление и Дзяпи, но его просьбу отклонили. Вспомнили, что судили его в 1930 г. за то, что он хотел привести в дом вторую жену. По настоянию стариков, тогда он был оштрафован на 1000 рублей.

Так в Кондоне организовалась первая в районе партийная кандидатская группа. В марте 1931 г. были проведены перевыборы Горюнского сельсовета, прошли они с охватом 89% избирателей. Впервые население стойбищ Кондон, Ямихта, Сорголь, Синдан, Хуинда, Наан, Боктор, Сирока, Болен, Дуки, Халбы, Эвор, Харпи ознакомилось с инструкцией по перевыборам, с правами и обязанностями избирателей.

За 13 лет существования сельсовета в его состав избиралась только одна женщина Одака Самар, было это в 1919 г. До 1931 г. в его составе не было ни одной женщины. В этой перевыборной кампании они приняли активное участие. Комсомольцы Надя Самар, Даер Самар, Евгений Самар совместно с Марией Каплан выпустили три номера стенгазеты, посвященные выборам. В состав исполкома были избраны Дмитрий Самар, Никифор Дзяпи, Василий Наймука, Георгий и Даер Самар. Председателем сельсовета стал Павел Наймука, секретарем — Феня Самар, заместителем Никифор Дзяпи.

8 марта 1931 г. день выдался теплым. Уже в 10 часов утра в клубе стали собираться женщины из Кондона, Ямихты, Сорголя, прибыли делегатки из Синдана и Наана в ярких халатах, в окружении детей. В клуб пришли и мужчины. В президиуме заняли места делегатки из стойбищ, комсомольской ячейки, кандидатской группы ВКП(б), сельсовета, Красной юрты, школы, детского сада и магазина.

Доклад о Международном женском дне сделала секретарь сельсовета Феня Самар. На собрании выступили: делегатка Всесоюзного женского северного совещания, состоявшегося в январе 1930 г. в Москве, Сара Самар, активистка сельсовета Надя Самар, комсомолка Бедзя Самар, Мария Каплан. После торжественной части была показана пьеса о современной жизни стойбища на нанайском языке, написанная Михаилом Самаром.

В апреле установили радио, интерес к которому был колоссальный, особенно к передачам на родном языке.

17 апреля жители стойбищ Сорголь, Ямихта, Синдан, Чаны, Хуинда, Наан, Халбы собрались в Кондоне, чтобы решить вопрос о коллективизации. Всю зиму обсуждали рыбаки и охотники этот волнующий вопрос. Хотя по природе своей нанайцы артельные люди, но все же думали, как получится. Нашлись и ярые противники колхозного строя, которые относились с враждебностью к работникам Красной юрты. Настойчиво и терпеливо разъясняли людям работники Красной юрты сущность колхозного строя, преимущества коллективного ведения хозяйства.

В клубе в первом ряду расселись почтенные старики, за ними — пожилые, а дальше — молодые охотники и рыбаки. Позади мужчин — женщины, на подоконниках — дети. Сизые струйки дыма из трубок поднимались к потолку.

Председательствовал Павел Наймука. В президиуме сидели Михаил Самар — старейший житель села, Игнат Самар — бывший красный партизан, Путинцева — заведующая Красной юртой и секретарь собрания — учитель Михаил Самар.

С докладом «О текущей политике партии по колхозному строительству» выступила Путинцева. Люди внимательно прослушали ее выступление.

— Говоришь колхоз, колхоз, а что такое колхоз? — спросил пожилой охотник Коенка Самар. — Если колхоз хорошо, зачем загонять в него собираешься? Если хорошо, сами войдем.

Его перебил старик Чайчал: — Сура Путинча, а колхоз у нас лодки и сети отнимет?

Александра Петровна не раз слышала выступления Кирова о колхозном строительстве и поэтому нашла, что ответить:

— Колхоз — дело добровольное. Колхоз и артель — это одно и то же. Люди работают вместе, как бы одной семьей. С Красным Тимошкой вы уже трудились артельно. Помогали друг другу ловить и продавать кету. Было такое? Верно я говорю?

— Было! — подтвердил Игнат Самар. — Тимошкина артель — хороший колхоз. Много рыбы поймали, денег заработали.

— Всем колхозом рыбу ловить станете, вместе охотиться, вместе государству рыбу и пушнину продавать. На вырученные деньги купите себе новые ружья, моторные лодки, сети.

— Правильно говорит! — кивали многие. Только Саня Самар усомнился:

— Как моя охотиться будет с Кешкой Самар? Я за зиму двадцать соболей беру, он два, а делить надо поровну?

— Надо молодых охотников учить, — сказала Путинцева.

— Ленивого не научишь, — гнул свою линию Кого. — С голода в твоем колхозе подыхать будем.

Затем выступил Михаил Самар:

— Когда учился в Ленинграде, ездил в колхоз. Там имеется электричество, землю пашут тракторами. И нам трактор надо.

— Зачем трактор? — закричал Иван Задорин, сибиряк, лет двадцать назад поселившийся в селении Наан. В жены он взял нанайку из рода Гейкер, которая родила ему кучу детей. Занимался Задорин охотой и рыбной ловлей, имел корову, лошадь, большой огород, где садил картофель и овощи, разводил кроликов и лисиц. Трудился хорошо и жил в достатке.

Михаил доказывал Задорину:

— Чтобы вывезти на лошади одно притонение карася, сколько ездок надо сделать?

— На хорошее притонение уйдет два дня, а то и больше, — ответил Задорин. — А если каждый заведет себе лошадь, сколько рыбы будет. И сами сыты будем, и власть Советскую накормим. А трактор без бензина — камень, а не машина. Улов загубим, детей не накормим. Надо каждому в отдельности научиться хорошо работать, тогда об артели говорить.

— Верно, — загудели старики, — лодки общие, невода и сети общие. А общее — это значит ничье. Никто не станет общую сеть чинить.

Охотник Чоро Тумали высказался против колхоза:

— Жили без колхоза, обойдусь без него.

Поднялся бывший партизан Коника Самар:

— Как мы живем? Кого Самар — богато, пять жен имеет, а другой каждое утро думает что кушать. На охоту идти — ружья нет, рыбу ловить — сетки и невода нет.

— Как работаешь, так и живешь! — сказал Кого.

— Врешь, собака! Хорошо работаю! — кричал Коника.

— Ну, тебя к черту! — махнул рукой Кого, берясь за трубку.

— Колхоз, как я понимаю, — сказал Дзяпи, — хорош тем, что я другим помогаю, а другие — мне. Предлагаю создать в стойбищах колхоз.

— Зачем в каждом стойбище колхоз? — задал вопрос председатель райисполкома Митрофанов. — Мы ведь решили создать на Горюне один большой колхоз.

— Неверно. Мы загубим селения, — стоял на своем Дзяпи.

— Как нет необходимости? — возразил Павел Наймука, — Горюн и озеро Эворон общие. Поэтому и вести нам свое хозяйство надо всем сообща.

— Правильно говорит Павел, — поддержал председатель сельсовета Митрофанов, — создадим большой колхоз, из малых селений жителей переселим в Кондон. Построим современное большое село с больницей, школой, магазином, клубом. Электричество пустим. Хорошая жизнь у нанайцев будет.

— Не надо нам такой жизни, не хотим разорять свои села, не оставим могилы предков, — заявили жители стойбищ Хуинда, Наан, Боктор и покинули клуб. Павел Наймука вынужден был объявить перерыв. Собрание продолжили на следующее утро. На этот раз собрались охотники и рыбаки соседних стойбищ Сорголь, Ямихта и Синдан. Председательствовал Никифор Дзяпи. Он предоставил слово Павлу Наймуке:

— Люди рода Наймука решили организовать колхоз. Предлагаем и другим вступить в наш колхоз.

— Пусть бедные вступают в колхоз, а я сам по себе буду жить. Буду сам себе колхоз, — заявил Кого Самар.

— В одном стойбище два колхоза? Райисколком не утвердит такое решение, оно противоречит политике партии, — заявил Митрофанов.

— Колхоз — дело добровольное. Хочешь, вступай в колхоз, не хочешь — живи индивидуально. Я так понимаю, — говорит Дзяпи. — Людей торопить нельзя, они сами должны разобраться, что к чему. Павел, пиши меня с женой в колхоз.

— И меня с сыном, — закричал с места старый охотник Дмитрий Дзяпи, — оленей своих, собак и невод в колхоз сдаю.

— И мою семью записывай, — сказал Коника Самар.

— И меня пиши, — понеслось со всех сторон зала так, что Наймука и Путинцева едва успевали записывать желающих.

Нужно было выбрать председателя колхоза. Встал Коника:

— Я предлагаю в председатели Павла Наймуку. Ему колхоз доверить можно.

— Верно! Павла! — дружно поддержали предложение

— Ну что, Павел, твое слово, — обратилась к нему Путинцева.

— Я так думаю, — сказал Наймука, — назвали, значит доверяете. Выбрали председателя, выбирайте и название колхозу.

Поднялся Никифор Дзяпи:

— Назовем колхоз «Сикау Покто» — «Новый путь».

— Хорошее название, будет хорошая жизнь, — согласились все собравшиеся.

Были избраны члены правления: Михаил Самар, Дмитрий Самар, Коника Самар, Григорий Духовской.

Никифор Дзяпи вспоминал об этих днях:

«В апреле 1931 г. был создан колхоз «Сикау Покто» по добыче белорыбицы и охоте на дичь (уток, гусей) из двадцати двух индивидуальных хозяйств. Провели весеннюю путину на чебака и охоту на гусей и уток. Показатели выполнили, заработок у рыбаков и охотников получился хороший.

В начале июня колхоз перешел на Устав единой смешанной артели, в связи с чем начался новый прилив охотников и рыбаков. К концу июля числилось 42 хозяйства бедняцких, 13 — середняцких, всего 135 мужчин и 98 женщин. Были организованы бригады: 3 — по охоте на дичь и пушного зверя, 5 — по добыче белорыбицы, 2 — оленеводческих. Созданы 3 отделения: первое в Кондоне, второе в Наане (включая хозяйства поселков Хуинда, Синдан), третье — в Сорголе (включая хозяйства Ямихта, Чаны)».

Огородничество в Кондоне было развито слабо. Возникло оно в 1890 г., когда Сулунгу Кого Самар привез работников-китайцев. Они возделывали огороды и выращивали табак, картофель, огурцы, капусту, некоторые виды маньчжурских хлебных злаков. В связи с развитием наркомании на Амуре, Сулунгу и китайские торговцы Ли и Синдан завели обширные плантации опиума, который сбывали по большой цене хунхузам, старателям, нанайцам и тунгусам. Советская власть запретила заниматься этим грязным делом. Китайцы разбежались. Поля и огороды заросли кустарником и бурьяном, а местами — молодым лесом. Немногие кондонцы продолжали садить табак.

Слабое развитие огородничества объясняется тем, что большую часть времени люди уделяли рыбной ловле. Было мало опыта и большие трудности, связанные с расчисткой земли, а главное, суеверие нанайцев — «Копать землю — это грех, можно обидеть хозяина тайги». В связи с этим, приучать нанайцев возделывать землю и выращивать на ней картофель и другие овощи было необычайно трудно. Когда Путинцева предложила на колхозном собрании заняться огородничеством, ее поддержали только комсомольцы. Старики сказали: — Нельзя хозяина леса тревожить, грех большой.

Разъяренные старики во главе с шаманом Мидянга Дигором преграждали дорогу:

— Не позволим вам рубить лес, копать землю, не дадим в обиду хозяина тайги, — кричали они, размахивая охотничьими ружьями.

Путинцева, пользовавшаяся большим авторитетом у нанайцев, возражала.

— Давайте посадим и посмотрим, обидится ли ваш «хозяин тайги», — объясняла она старикам.

— Ладно, Сура Путинча, посади огород, а мы посмотрим, что из этого выйдет, — согласился Дигор.

Александра Петровна научила нанайских парней и девушек делать грядки, высаживать картофельные клубни, полоть и окучивать растения. Не обошлось без курьезов. На прополке овощей колхозницы повыдергивали всю рассаду, оставив нетронутыми сорняки. Комсомольцы раскорчевали огород, посадили картофель, купленный в селе Нижне-Тамбовское.

В этот же год многие кондонцы обзавелись огородами. До двух гектаров увеличилось колхозное поле. Кроме картофеля стали выращивать капусту, огурцы, помидоры и табак.

Однажды Александра Путинцева читала на собрании брошюру под названием «Ликвидация бескоровности». Решили купить коров. Собрался Дзяпи за телками, а денег в колхозной казне не хватает, пришлось свои добавлять, дала еще и Путинцева. Много дней и ночей вез он вместе с Зоей Наймука, Арсением Самаром и Максимом Наймукой скот на лодках. Дорогой две телки пали, наверное с перепугу, но двенадцать были благополучно доставлены в Кондон.

Молоко жителям понравилось, особенно детям. А осенью, когда ударили заморозки и луга покрылись снегом, молоко стало хуже. Коровы начали худеть, а отчего — никто не знал. В это время сотрудники Красной юрты во главе с Путинцевой уехали на Амур. Спросить, посоветоваться было не с кем. Хорошо, что русский плотник Степан Цупрун в колхоз приехал. Увидел, что коровы по снегу ходят, расшумелся. Почему коровы зимой на улице?

— Сохатый всю зиму на улице живет, и ничего с ним не случается, — говорили нанайцы.

Тогда Цупрун объяснил, как нужно обращаться с коровами. Сделали колхозники на скорую руку коровник, сено в русских селах закупили, скот смогли откормить и выходить.

Однажды у Константина Кого собралось несколько человек, которым не по нраву были проводимые Красной юртой мероприятия.

— Путинча совсем разладит наши обычаи и законы. Люди забывают веру, — говорил шаман Дигор.

— Шибко плохи дела, — сокрушались шаманы Того Тумали и Макар, — как жить дальше — не знаю.

— Надо объединиться, — заявил Константин Кого.

— Надо вооруженный отряд создать, — заявил Оненко.

— Где оружие взять? — усмехнулся Кого.

— Есть у меня. У хунхузов еще в двадцать третьем выменял, а Тимошка не нашел, — похвастался Оненко.

— Значит, есть оружие! Нас человек десять наберется. Не густо, — задумчиво сказал Кого.

Сначала они хотели повлиять на председателя Павла Наймуку, чтобы он распустил колхоз. Но тот был человек принципиальный, резко выступал на собраниях, разоблачал врагов коллективизации. Глухой ночью кулаки подожгли склад, где хранились рыбацкие и охотничьи снасти. Стали тушить пожар.

Тут прибежал испуганный Китони:

— Там обстреливают дом председателя.

Оставив часть людей на тушении пожара, Дзяпи с Соколом, Арсением, Михаилом и Захаром побежали на помощь. Кулаки были схвачены, но Оненко удалось скрыться.

В ту же ночь Путинцева возвращалась домой. Она обходила лодку, когда с затененной стороны улицы раздался слабый хлопок выстрела. Пуля пролетела около ее головы. Она обернулась. У сосны стоял человек с охотничьим ружьем в руках.

— Вы что же это пугаете людей? — крикнула она, — так недолго в человека попасть.

Не сказав ни слова, стрелявший отступил в тень деревьев и скрылся. Путинцева даже не поняла тогда, что стреляли в нее.

В июне 1932 г. А.П. Путинцеву направили на преподавательскую работу в Институт народов Севера. Через четыре года, уже аспиранткой вернулась она на Амур, кропотливо собирала фольклор нанайского народа, готовила диссертацию «Морфология горинских нани», готовила научные очерки «Числительные в говоре горинских нани», «К вопросу о некоторых жанрах устного народного творчества нанай», «К изучению местоимений в нанайской школе». Так от сельской учительницы Александра Петровна выросла до ведущего преподавателя Ленинградского института им. Герцена, ученого лигвиста-нанаеведа, кандидата филологических наук.

Александра Петровна вместе с другими учеными Института народов Севера, принимала участие в создании письменности для народов Севера. На протяжении ряда лет нанайские дети учились грамоте по букварю, созданному Путинцевой в сотрудничестве с Акимом Дмитриевичем Самаром и Сулунгу Николаевичем Оненко.

Она редактировала и перевела на русский язык первые сборники стихов своего ученика Акима Дмитриевича Самара. Под ее руководством писал диссертацию первый нанайский ученый Сулунгу Николаевич Оненко, ныне доктор филологических наук Сибирского отделения Академии наук СССР. На курсах повышения квалификации она обучала учителей, приезжавших с Севера и Дальнего Востока.

Разве можно перечислить всех талантливых детей нанайского народа, которых за 50 лет преподавательской деятельности Путинцева привлекла к науке и творчеству. У многих людей в памяти этот добрый человек. Александра Петровна Путинцева умерла в 1991 году на девяносто первом году жизни.

У кондонской школы уже вековая история. В память о ее руководителях перечислим имена директоров, работавших в ней в разное время: С.П. Власовский (1936—1941), погиб под Москвой; Ф.Г. Григорьев (1941—1944), погиб в Берлине в апреле 1945 г.; В.И. Пяхкель (1944—1945); А.П. Воробьева (1945—1949); В.И. Капустина (1949—1951); Е.В. Самар (1951—1952); В.И. Пульхрова-Лаптева (1952—1955); семилетней школы — А.В. Лоткова (1955—1959); восьмилетней — Н.И. Шабурова (1959—1962); А.П. Самар (1962—1964 ); В.К. Андреев (1964—1971); С.Д. Самар (1972—1982), несколько лет И.А. Самар, а затем директором стала Л.О. Дигор. В 1990 г. в Кондоне была открыта средняя школа, которую долгое время возглавляла Л.О. Дигор. Сегодня школой руководит С.Д. Самар.